ПАРИЧИ
СПРАВОЧНО - ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ Г.П. ПАРИЧИ

Литературное творчество паричан / Позин Яков Григорьевич.

К списку >>


ПОЗИН ЯКОВ ГРИГОРЬЕВИЧ И ЕГО ЖЕНА ПОЗИНА ЛАРИСА СЕРГЕЕВНА. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

В 1954 году я успешно закончил 10 классов Паричской средней школы. Почему успешно? Да потому, что в аттестате зрелости по русскому языку – 3, по белорусскому языку – 4, а по всем остальным предметам – 5. Спокойно я мог получить серебряную медаль (для этого необходимо было в аттестате только по двум предметам иметь 4 балла). Ну, не захотела администрация школы вывести меня (как некоторых других выпускников) на медаль. Конечно, был выпускной вечер: прощались со школой, с учителями, с одноклассниками. Это не забывается! Никогда я не был любителем спиртного, но на выпускном малость перебрал, что не делает мне чести. Следует отметить, что и все остальные участники мероприятия были не в лучшем состоянии. Все равно это – память и она не забывается. Встал вопрос: куда поступать для дальнейшей учебы? И здесь я допустил величайший промах, подав документы на физико-математическое отделение Минского педагогического института имени М. Горького. Ну и что, что я лучше всех в нашем выпуске  (2 класса) владел математикой и физикой? Какой бы из меня  с моим характером был учитель? Страдали бы я и мои ученики. Но, слава Богу, в институт я не попал. На первом же экзамене (сочинению по русскому языку) за попытку использовать подсобный материал я был удален из аудитории. Экзамен, оказывается, принимала ответственный секретарь приемной комиссии Гневко. Нашел с кем шутить! Вместе со мной поступала моя одноклассница Тризно Ольга. В школе она была обычной ученицей со скромными знаниями,  как по математике, так и по физике, но сдала положительно все экзамены и поступила. В дальнейшем Ольга прошла большой педагогический путь и прошла его неплохо. Насколько мне известно, пользовалась большим авторитетом в учительской среде и у своих учеников. Карьеру закончила завучем в одной из Минских школ. Уже, будучи на пенсии, занималась общественной работой, принимала активное участие в различных пенсионных учительских коллективах, долго занималась репетиторством. Есть дети, внуки. Муж ее давно умер. По большим праздникам звоню Ольге, поздравляю. Ей приятно – и мне не безразлично. Мы все же одноклассники. По приезду в Минск после получения вызова из института  я жил в однокомнатной квартире по ул. Куйбышева у моих родственников – Суховицких. На то время в квартире был один Александр Ефремович (Шолом). Он меня очень хорошо принял. Вместе готовили и принимали пищу, в свободное время он знакомил меня с Минском. Уже много лет спустя, а точнее  в 2014 году, когда Миша и Ефрем пригласили родственников из мишпохи Суховицких и Позиных на вечер воспоминаний в связи со 100 летним юбилеем своих родителей Цили Моисеевны  и Александра Ефремовича, я поделился об этом  с присутствующими. Мою участь непоступления в институт разделил и мой друг -  одноклассник Хасдан Исаак Борисович (он поступал  в политехнический институт). Мы с ним поехали на 9 км  с надеждой поступить в военное училище, но увы опоздали: прием был уже закончен. Встал вопрос: как быть и что делать дальше? Подробности этого периода я забыл. Чтобы остаться в Минске, необходимо было где-то прописаться: в противном случае с нами бы никто не разговаривал. Начали искать квартиру. По улице Сталинградской
(в настоящее время ул. Волгоградская) мы нашли комнату, переночевали одну ночь, а утром встали и, не попрощавшись
с хозяевами, ушли и больше не возвращались. Затем уже после службы в армии Исаак получил высшее техническое образование по специальности – водопровод  и канализация. Жил и работал в Светлогорске, женился на нашей паричанке Рае Хазданович. Заимел 2-х сыновей, а в последствии уехал с семьей на постоянное место жительства в Израиль, где живет в настоящее время. В том году в Белоруссии впервые начали набор молодежи со средним образованием в технические училища. В Минске, на базе ремесленного училища при тракторном заводе объявили набор  в техническое училище №1 (ТУ – 1). Одним из основных условий для поступающих было наличие минской (или минского района) прописки, которой у меня не было. В этой ситуации фортуна повернулась ко мне лицом. Когда народ толпился около приемной комиссии, сдавая документы, ко мне подошла одна из абитуриенток и, видя мою озабоченность, предложила мне свою услугу в решении проблемы с пропиской. Как потом оказалось мать ее работала управдомом и прописать человека для нее не составляло особого труда. Почему  я приглянулся этой девочке? Я даже имени ее по сей день не знаю. Меня прописали по ул. Я. Коласа, 10. Единственное, что я должен был делать – ежемесячно приходить по адресу и платить небольшие деньги. Больше я эту девочку не видел. Вот и так бывает! Меня зачислили в группу слесарей-инструментальщиков (группа СИ-4). Была еще одна аналогичная группа (Си-5). Были  и другие специальности: наладчики, токари, фрезеровщики, плановики, контролеры. Для некоторых из них срок обучения был  2 года, а для моей группы – 1 год.  Первым директором училища был опытный работник профтехобразования – Позняк. Преподавательский состав тоже был подобран неплохой. Год учебы в училище оставил приятные воспоминания в моей жизни. Здесь я познал секреты механической обработки изделий, технологию металлов, работу технологического оборудования, измерительную технику, чертежи. Все это пригодилось в дальнейшей моей учебе и работе: вся моя производственная жизнь была связана с металлом и его производными. Большинство учащихся в последствии закончили высшие учебные заведения, со многими я долгое время поддерживал связь. Как потом оказалось, со мной учились многие Ларины подруги  и знакомые, а рыженькую Тамару я вообще хорошо знал, да
и в учащейся среде она проходила как веселая, умная и интересная во всех отношениях девочка. Слесарную практику проходили в мастерских вагоноремонтного завода, где нас заставляли из куска металла получать готовые изделия: пассатижи, молотки, зубила и т.д.; учили правильно пользоваться ножовкой по металлу, работать  с зубилом. Инструментальную практику мы получали на тракторном заводе. Там в то время трудились знаменитые на весь город лекальщики, которые работали с мерительными плитками (Иогансона), с другим мерительным инструментом. Я познал секреты штангенциркуля, микрометра и др. инструмента.                         А какие были субботние вечера в зале с паркетным полом! Для меня, большого любителя танцев, это было незабываемое время. Играл патефон, некоторые девочки, успевшие получить начальное музыкальное образование, играли на пианино и пели танцевальные мелодии. Вечера заканчивались поздно. Потом многие из нас шли пешком по ул. Долгобродской в центр города  и затем расходились по своим квартирам. Принимал я активное участие в спортивной жизни училища: бегал, прыгал, посещал секцию тяжелой атлетики, которой, помню, руководил бывший чемпион города Цирлин. Мои скромные результаты: жим – 70 кг, рывок – 67,5 кг, толчок – 105 кг обеспечили мне получение 3 разряда; «играл»  с гирями. В последствии, посещая места отдыха, я демонстрировал свое умение в обращении с тяжестями.
Для поддержания моего материального положения мой дядя Геннадий Моисеевич (Генах), работая в должности главного механика коже-галантерейной фабрики, устроил меня на зимний период истопником фабричной кательной. Его семья: он, жена Мария Романовна, сын Женя (Изя еще не родился), жили в квартире на территории фабрики. Помню случай, когда заснув во время смены, я резко охладил все объекты фабрики. В середине ночи забежал Генах, разбудил меня, прилично отругал, а затем мы вместе возобновили работу отопительного оборудования. Все было хорошо, но с жильем мне не повезло. Жил  я изначально на квартире со студентом из мед. института в одном из домов по улице Торговой. Кроме всего прочего, он был еще  и антисемит приличный. На этой почве часто возникали споры, переходящие в драки. Долго я там не жил, переселился в район фабрики. Подходили к концу мои занятия в училище. Некоторым, отлично успевающим учащимся и мне в том числе разрешили еще до завершения учебного процесса поступать в высшие учебные заведения. Я воспользовался своим правом, подготовился  и успешно сдал экзамены (19 баллов из 20) на вечернее отделение политехнического института. Зачислен я был в группу №37 механико-технологического факультета на специальность «Обработка металла давлением». В этот период произошла моя первая встреча с будущей женой Ларой. Она тоже прекрасно сдала экзамены, и мы оказались  в одной группе. Как дальше складывались наши отношения  я расскажу ниже. В октябре я успешно окончил занятия в училище, получив по всем основным предметам «отлично». Выпускные квалификационные экзамены сдал на «хорошо». Мне была присвоена квалификация слесаря-инструментальщика 5 разряда (свидетельство хранится в нашем семейном архиве). После окончания учебы большинство из нашей группы были направлены работать на завод п/я №32, в цех №16 (цех каркасов). Но работать там не пришлось: началась призывная кампания  в армию. В моем положении никаких отсрочек было не положено.  Вот и закончился очередной этап в моей жизни. В ноябре  1955 года меня призвали в армию. Сбор был на площади Свободы, возле областного военкомата. К этому времени помню я малость простыл. Несмотря на высокую температуру (она была  38 градусов), никаких мер для отсрочки я не принимал. Не хотелось отставать от основной команды. Нас погрузили в вагоны  и эшелоном отправили в Прибалтику (Литву). Прибыли в г. Любао (как он сейчас называется – не знаю). Мы знали, что нас отправят учиться в авиационную школу, которая находится в п/о Донское. Была мед. комиссия. Меня определили в группу механиков по обслуживанию приборов и кислородного оборудования самолетов и вертолетов. Помню как мы сбрасывали в контейнер все свои гражданские вещи и облачались в форму военно-морских сил. Вся выданная одежда еле вместилась в вещевой мешок. Бушлат, который выдавался на весь срок службы и сегодня хранится на нашей даче. Я его частенько одеваю при необходимости  и комфортно в нем себя чувствую. Донское находится недалеко от Балтийского моря, а это уже граница. Зима 1955-1956 г.г. выдалась очень морозной, температура воздуха доходила до минус 40 градусов. И вот в таких условиях, кроме учебы, часто приходилось быть на аэродроме, где чистили от снежных заносов взлетную полосу. Основная часть командного состава – участники Великой Отечественной войны. Воспитывали нас в духе преданности государству и коммунистической партии. В первой половине дня –  занятия, затем обед под музыку духового оркестра, после этого отдых (сон). Неплохо! Участвовал в художественной самодеятельности, на вечерних прогулках часто был в роли запевалы. Как и везде в армейской службе – наряды, караульная служба. Хорошо помню пост №9 – гарнизонная водяная скважина, расположенная недалеко от моря, постовая будка – значительно выше, чем сама скважина. Стоишь два часа и глаз не сводишь, карабин наготове. Были случаи попытки вывести из строя всю систему водоснабжения гарнизона. При появлении постороннего человека в районе поста после нескольких предупреждений применялось оружие на поражение. Такая была установка командования. Еще был один наряд, когда целое подразделение на всю ночь отправлялось на камбуз (кухня), где в ручную чистило картошку для всего трехтысячного состава части. Каторга – хуже не придумаешь. Почему-то механической чистки картофеля не было, а ее необходимо было начистить две большие эмалированные ванны. Вспоминаются два забавных случая, которые случились  в период моей службы в «учебке». В гарнизонной столовой матросы сидели по 10 человек за одним столом. Назначался старший по столу, он же был  и раздатчиком пищи. Манипулируя чумичкой (флотское название поварёшки), он разливал с одного бачка первое блюдо, а с другого – второе. Конечно, лучший кусок мяса с косточкой (масел) доставался раздатчику. За моим столом сидел матрос более 1 м 80 см ростом и весом далеко за 90 кг. И вот он, по согласованию с остальными сидящими, на спор один съел содержимое обоих бочков. При этом девять матросов остались без обеда. В армии подобное не допустимо, поэтому произошедшее было расценено как ЧП. Старшина был наказан, а раздатчика заменили другим. Надо сказать, что предыдущий раздатчик еще очень долго переживал, из-за того, что позволил провести подобный эксперимент. И его можно понять – ведь он лишился возможности обладать заветными маслами.
Второй случай – это когда наряд, работавший на камбузе, облачил живую свинью из подсобного хозяйства в тельняшку  и выпустил на волю. Долго потом пришлось ловить эту свинью-матроса. Добром эта затея для зачинщиков не закончилась. Как говорится: «И смех и горе!».      Учебный процесс предусматривал изучение курса по самолетам МиГ-15 и МиГ-17. После окончания учебы меня вместе с другими успешно сдавшими выпускные экзамены курсантами оставили на некоторое время в школе для изучения спецоборудования к самолетам МиГ-19. На то время эти самолеты были самые скоростные из тех, которые поступали на вооружение ВВС страны. Прошли курс обучения и нас направили в расположение авиационной дивизии, состоявшей из 2-х полков. На вооружении одного полка были самолеты МиГ-19, а другого – истребители-перехватчики Як-25 (тоже новая техника). Дивизия базировалась в п/о Нивенское – это в 15 км от города Калининграда. Меня и еще несколько человек из переучившихся оставили в полку с Як-25. Опять переучивались. Но эти занятия уже совмещались с непосредственной работой на аэродроме.      Не буду описывать подробно все нюансы при прохождении службы. Но на некоторых моментах остановлюсь подробнее. Когда мы прибыли в полк, там уже проходили службу матросы с которыми я вместе учился в школе. Некоторым из них уже было присвоено звание старшего матроса и они возглавляли отделения. И вот эти «неучи» командовали такими как я. Спокойно к этому я относится не мог, были и другие несправедливости, что и отразилось в последствии на моем состоянии здоровья.  Я серьезно заболел, лечился в госпитале в г. Балтийске, но окончательно болезнь не ушла. И, как результат, меня на третьем году службы уволили в запас с определением: «в мирное время  к строевой службе не пригоден». Это произошло в январе 1958 года. Уже, будучи на гражданке (к этому времени женившись  и пройдя определенный курс лечения), меня в ноябре 1967 года снова поставили на воинский учет с новым определением: «годен  к строевой службе, кроме ВМФ, ВВС и ВДВ». В 1986 году по достижению 50 лет с воинского учета я был снят. Служил я в одной дивизии с моим двоюродным братом Яшей Беркинфандом. Он ровно на год меня старше (оба родились  8 июля), однако при оформлении документов после войны родители «омолодили» его на два года. Таким образом, в армию его призвали на 1 год позже меня. Это детали. Значит так надо было. Он служил водителем на специальной машине. В свободное время мы всегда старались быть вместе. По субботам ходили на танцульки. В гарнизоне была приличная танцплощадка, играл духовой оркестр. В гости к нам из Калининграда всегда приезжали девчонки. Было весело! Из дому мы периодически получали «денежные пособия». Конечно его родичи в Бобруйске были в большем достатке чем мои, а это сказывалось на присылаемой сумме. При сей его прижимистости я его частенько раскручивал, и он покупал что-либо из съедобного. Особенно мне запомнился огромный батон (сейчас такие не выпекают) с банкой сгущенного молока. Все это оприходовалась сразу после обеда или после ужина. Во время нашей службы нас навестила моя сестра Аня, которая проходила практику в Калининграде. Жила она на период практики у родителей Марии Романовны Позиной. Их туда направила, как и многих других передовых людей для восстановления послевоенного Калининграда, «родная партия». Сохранилась фотография, где мы втроем. Еще одно событие осталось в памяти: нашу дивизию навестил знаменитый летчик времен ВОВ, трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин. Оказывается во время минувшей войны он служил в нашей дивизии. У меня сохранилась фотография, где Покрышкин среди офицеров, их родственников и матросов.  Я в центре фотографии. Кстати, эта фотография с моей легкой руки была помещена на странице одного из номеров газеты «Аргументы и факты». Экземпляр газеты есть в нашем семейном архиве.  За всю службу в полку я один раз «серьезно» провинился: опоздал на вечернее построение, за что мой уважаемый старшина объявил мне двое суток гауптвахты. Привели меня туда с такой помпой, под конвоем, а свободных мест не оказалось! Все – на этом арест мой закончился. Будучи на службе, я регулярно переписывался с Ларой. В то время я вел дневник и письма Ларины всегда туда переносил. Где-то в конце службы письма от Лары начали приходить все реже и реже. Мои сослуживцы, видя мои переживания, написали Ларе огромное обвинительное послание на плакатном листе. Содержание этого послания Лара не помнит.  Надо сказать, что и я узнал об этом послании уже будучи на гражданке после возобновления наших с Ларой отношений. На этом описание событий, связанных с моей службой заканчиваю. В январе 1958 года я вернулся в Минск, а затем уехал  в Паричи на отдых. Не знаю как сейчас, а тогда я мог до 3-х месяцев по разным причинам не работать – при этом трудовой стаж не прерывался. Я и воспользовался этим условием. Будучи дома,  я посетил г. Рогачев, где еще живы были Гликманы: тетя Тэма – родная сестра моей бабы Сарры и ее муж Гриша. Приятно было побывать в городе, где прошло мое недолгое послевоенное детство. Я обошел все знакомые мне места, познакомился  с людьми, с которыми в последствии пересекался в Минске (Рома Марголин и другие).
Больше в Рогачеве быть мне не приходилось. А жаль!
Продолжение здесь http://www.parichi.by/literature/6/43/