ПАРИЧИ
СПРАВОЧНО - ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ Г.П. ПАРИЧИ

Гостевая книга

24 05 2019::Валентина Петрова для Николая.
Добрый день, Николай. На Ваш вопрос могу ответить...
23 05 2019::Валентина Петрова для Натальи Сусловой.
Добрый день, Наталья. Ваш родственник, Кузнецов...

Литературное творчество паричан / Позин Яков Григорьевич.

К списку >>


Яков Позин. Жизнь продолжается.

Сейчас я прерву свое хронологическое описание моей жизни, а остановлюсь на основных знаковых событиях, которые коренным образом повлияли на мою судьбу.
В 60-х годах во многих регионах страны народ в погоне за здоровьем старался всячески закаливать свой организм. В моде было обливание холодной или ледяной водой, круглогодичное плавание при любой погоде независимо от температуры воздуха. Это направление называлось моржеванием. Оно охватило  и Белоруссию и Минск, конечно, тоже. Создавались организованные группы закаливания и моржевания. Научные умы писали огромные труды по указанной тематике. В средствах массовой информации (газеты, телевидение, радио) также активно пропагандировался «здоровый образ жизни». В 1965 году  в Белоруссии была создана федерация по закаливанию и зимнему плаванию. Ее первым и последним руководителем был известный физик, доктор наук Жбанов Ростислав Григорьевич. В Минске работала секция моржей. Ее посещали многие известные в научном мире лица: профессор из мединститута Логинов, тот же Жбанков, доктор наук из института механизации и электрификации сельского хозяйства, доктор наук, профессор из Теплотехнического института, представители Вооруженных Сил – А.И.Шершов и другие. 
Я тоже не мог обойти стороной тот человеческий порыв  к здоровью. Начиная с 1965 года я 25 лет посвятил этому, не ошибусь если скажу, дурному и ничего не дающему делу! Человек по моему сегодня твердому убеждению должен жить  в нормальных, данных природой условиях. Аномальное состояние (охлаждение, сверхтепловые нагрузки) к добру не приведут. Многие персоны, которых я назвал ушли из жизни намного раньше своей биологической старости. И мои хвори, которые я пережил  и продолжаю переживать тоже в некоторой степени – результат насилования над организмом.
Более того, мое увлечение моржеванием не могло не сказаться на семейных делах. Только Лара со своим характером могла терпеть мое недостаточное внимание к семье. Ведь я регулярно (два раза в неделю) отлучался на 3-4 часа из дому или после работы, чтобы поддерживать свою моржовскую форму. Я был сто раз не прав и по сей день каюсь о своих ненужных похождениях. Спасибо Ларе и детям тоже, что простили мне за все это.
В 2000 году мне сделали операцию по поводу аденомы предстательной железы. Я попал в те 80 % мужчин, которые страдают от этого заболевания. Задолго до операции меня лечили всякими методами (уколы, таблетки, массаж, выжигание израильским методом) но результат был нулевой. Дошло до того, что я вообще не мог нормально мочиться. Так что пришлось идти на крайний шаг – оперироваться. Что я и сделал. Операцию делали методом «Тур» в клинике №4 г. Минска.
Все болезни, которые мне пришлось преодолеть ранее, это цветочки по сравнению с заболеванием, которое у меня обнаружили осенью 2011 г.
Приговор: рак предстательной железы III стадии. Вот только этого мне не хватало! В онкологическом центре Минска мне сделали операцию.
Основной показатель состояния опухоли это ПСА, который до операции был 25 (норма до 4). Спустя месяц после операции, этот показатель стал 1,15. Это хорошо. Но для окончательного решения вопроса, как сказали специалисты, необходимо было провести полный курс облучения. Я подключил племянника (Валеру Позина). Оказалось, что в Баровлянах, в институте онкологии работал его однокурсник – ведущий специалист в области онкологии урологических заболеваний. Он и организовал мне необходимое лечение.
Сначала было дистанционное облучение (22 сеанса). И здесь мне снова повезло: врач, которая сопровождала процесс облучения, тоже оказалась Валерина однокурсница.
Я ежедневно ездил в Баровляны на процедуры. После проведенного курса лечения – две недели отдыха и опять облучение – уже разовое контактное (биорхэктомия), которое заменяет 15 дистанционных облучений. После всего, что я перенес, наступила слабость во всем организме, которая и по сей день преследует меня. Я был об этом заранее предупрежден. Других вариантов не было. Хотелось еще пожить и я живу. Правда, жизнь эта не совсем полноценная. Но что поделаешь?
На этом я заканчиваю описание своих врачебных тайн  и возвращаться к ним не буду до конца моего повествования.
Где-то в середине апреля 1958 года я вернулся в Минск. На этот раз семья Суховицких, спасибо ей, согласилась на временное мое проживание в их квартире (ул. Краснозвездная).
Свою трудовую деятельность я начал на Минском заводе Запасных частей (так он раньше назывался), где проработал ровно
7 лет. Здесь я получил сначала настоящую рабочую закалку, а затем познал и инженерный труд, но все время был связан с металлом
и его производными. Работал слесарем по сборке и проверке газовой запорной арматуры. В это время в Минск пришел большой газ и моя работа была востребована сполна. Затем: слесарь по изготовлению приспособлений в инструментальном цехе, слесарь по обслуживанию и ремонту технологических приспособлений  в механическом цехе. Некоторое время работал мастером участка по ремонту и обслуживанию тех же приспособлений. Пришлось поработать и мастером в механической мастерской кузнечного цеха. Все эти работы стали хорошим фундаментом, позволившим мне освоить должность инженера-технолога на которую я был назначен после перевода в цех механизации и автоматизации производства. К этому времени я возобновил учебу на вечернем отделении политехнического института. Работать мне посчастливилось с прекрасными людьми, большими специалистами в своем деле (Леонид Иванович Рыжиков, Любовь Ивановна Ионова и др.). Эти люди учили меня инженерному делу – читать чертежи, разрабатывать технологии на изготовление сложных комплексов и изделий. Особенно большая и длительная дружба  у меня была с Леней Рыжиковым. Он со своей женой Раей был даже на нашей с Ларой свадьбе. К сожалению, в живых его уже давно нет. Он ушел из жизни после долгой и тяжелой болезни.
Любу я сагитировал и она вместе со мной долгое время занималась моржеванием. Буквально в начале 2015 года она тоже после тяжелой болезни покинула этот мир.
Во время моей работы на заводе его директором был Слюньков Николай Дмитриевич. В последствии он стал директором тракторного завода, а еще позднее возглавил партийную организацию Республики. Мне приходилось с ним общаться по разным производственным и личным вопросам. Слюньков в порядке вещей часто появлялся в основных цехах завода в ночные смены. Приглашал всех мастеров на свободную площадку цеха и каждого допрашивал о выполненной работе. Все знали его знаменитую фразу: «Сколько сделано дэталей?». Главным инженером при нем был известный  в городе как производственник, так и преподаватель в высших учебных заведениях – Хорош. Всегда в кожанке, он часто появлялся на производственных участках завода. Когда он выходил из своего кабинета для очередного обхода, благодаря так называемой людской волне, все уже знали и готовились к его приходу.
Вспоминаю случай, который произошел со мной. При испытании очередного термического агрегата (изделие нашего цеха) я стоял напротив периодически открывающейся заслонки из которой вырывалось газовое пламя (это было заложено конструкцией) и оказался в эпицентре его. Хорошо, что я был  в головном уборе. Все лицо и часть рук охватило пламя. Меня быстро доставили в мед. пункт, обработали соответствующим раствором, что и спасло от последующих больших осложнений. Приехал домой, а жили мы в это время на улице Мясникова  в полуподвальном помещении. Всю ночь я просидел на улице:
в помещении находится не возможно было. Лара и сейчас часто напоминает об этом случае, заслуженно обвиняя меня в неосторожности.
Со мной на заводе мастером по строительным делам работал Любин муж – Адам Сидорович. Люба – дочь Кати (нашей соседки
в Паричах). В свое время Адам буквально вырвал Любу из рук парня, который должен был на ней жениться и увез в Минск.
Мы с Ларой были у них дома, Адам угощал нас свежими маринованными грибочками.
К сожалению, в последствии у Любы случился инсульт  и, кажется, не один, после которых оправиться она уже не смогла. Она умерла. Любиных родителей к этому времени тоже уже не было в живых. Для Адама смерть жены была величайшей трагедией. Я знаю, что он долгое время каждый день посещал ее могилу. От больших переживаний он сам заболел. Мы с ним часто перезванивались, но затем связь прервалась, на звонки никто не отвечал. Мы так и не знаем о дальнейшей его судьбе и судьбе его единственной дочери.
На заводе меня приняли сначала в кандидаты, а затем в члены «нашей дорогой коммунистической партии». Время было такое и поступать иначе я не мог. Когда Лара работала над своим дипломом, ей большую помощь оказала вышеупомянутая Люба Ионова.
А завершу я свое повествование о заводе реальным случаем, похожим на анекдот. В механическом цехе вся металлическая стружка собиралась на главном проходе, длина которого была не менее 150-200 м., а затем трактором вывозилась за пределы цеха. Руководил этим процессом завхоз цеха.
Однажды, временно отлучившись со своего рабочего места, он поместил на стене объявление следующего содержания: «Если меня не будет в переднем проходе, то ищите меня в заднем». Чем не случай для Михаила Задорнова? Некоторое время завхозу часто напоминали об этом объявлении. Наконец надоели ему насмешки  и он уволился с завода.
Работая на заводе, я стоял в очереди на получение квартиры.
В начале 1965 года уже стоял вопрос о ее выделении в Заводском районе г. Минска. В это же время у Лары тоже положительно был решен квартирный вопрос. Мы приняли решение остановиться на Ларином варианте: дом находился в более экологически чистом районе. В 1966 году летом наша семья вселилась в новое жилье, где мы живем и сейчас (район Парниково-тепличного комбината).
В конце апреля 1965 года я перешел работать в Специальное конструкторское бюро Министерства автомобильной промышленности (СКБ-3). Моему переходу способствовал мой знакомый по заводу Запасных частей Сенькевич Эдуард. Он  к этому времени уже пару лет работал конструктором  в теплотехническом отделе этого бюро.
Спустя много лет, я с Эдиком пересекался уже на заводе «Термопласт», когда он, работая в Политехническом институте, проводил исследовательские работы по уменьшению вредных выбросов на заводе.
В СКБ начинал я работать на должности инженера, а затем - конструктором 1-ой категории. Параллельно с основной работой
я по направлению администрации учился заочно в Московском институте нефти и газа имени Губкина. Там я постиг тонкости
в вопросах использования природного газа в промышленных установках.
За 2,5 года работы я начинал с простых конструкторских разработок, а в последствии мне доверяли сложные проекты (нагревательные печи, сушильные установки и др.).
Несколько раз бывал в Москве по учебе и на приконце для защиты выпускной работы.
Работала в СКБ и Ульяна Яковлевна Кирштейн, которая изначально всех сотрудников обучала правильно обращаться  с газом. До приезда в Минск она работала в Украине на металлургическом заводе. Судьба ее незавидная. Отец в 30-х годах, работая в Белорусской академии наук, был признан врагом народа и репрессирован. Уля с матерью находились в ссылке где-то на востоке страны. Реабилитировали их семью уже после войны. Замуж она так и не вышла – ухаживала за больной матерью. После смерти матери и до конца своей жизни была одна с Библией на едине. Как и я с конца 60-х годов работала на «Термопласте»  (в информационном отделе).
Уля и мой друг Саша Пикман (тоже работник завода «Термопласт») были у меня на юбилее (70 лет). Оба они давно уже ушли из жизни, оставив после себя приятные воспоминания. Работая в СКБ, с моей подачи на работу был взят Миша Суховицкий – мой троюродный брат и работал неплохо. От рядового инженера-конструктора дошел до руководителя группы, которая занималась проектированием внутризаводского технологического транспорта. Вспоминаются несколько на мой взгляд интересных моментов из жизни коллектива СКБ. Работал  у нас техник по фамилии Зезюля. Жена его работала поваром  в одном из ресторанов Минска. Естественно, с продуктами у них, как у других в то время, проблем было меньше. На дворе декабрь, январь. Зезюля достает во время обеденного перерыва свою собойку и запах свежих огурцов, помидоров распространяется по всему отделу. Он балдеет, а все остальные сотрудники слюной истекают.
К слову и Зезюля некоторое время после реорганизации СКБ работал на «Термопласте», но я лично старался с ним не общаться.
И напоследок для расслабления. В одну из поездок в Москву мужская половина коллектива заказала мне привезти презервативы – тоже дефицит в то время. Чтобы не пугать работников аптек  в Москве, я товар приобретал в разных торговых точках, но задание выполнил. Все были довольны и долго еще об этом вспоминали.
На заводе «Термопласт» я проработал с декабря 1967 года по июль 1998 года, – вплоть до выхода на пенсию. До развала Советского Союза завод занимал главенствующее положение  в Министерстве радиопромышленности страны (куда он входил) по изготовлению комплектующих изделий для всех заводов Министерства (радио, телевидение, компьютеры и др.). На заводе изготавливали и детали, которые использовались в ракетостроении,  в спутниковых системах и на других объектах Министерства обороны. В лучшие времена на заводе работали более 3000 человек, не считая того, что параллельное производство было организовано в филиалах завода: Воложин, Плещеницы, Жодино и в других населенных пунктах Минщины. Работал я в службе главного энергетика, курируя все теплосантехническое хозяйство: котельньную, оборотное водоснабжение и градирню, компрессорную, холодное и горячее водоснабжение, сосуды под давлением, газосварочное хозяйство, вентиляцию и отопление, газовое хозяйство, подрядные организации, контролирующие внешние органы. Во всем этом необходимо было досконально разбираться, чтобы своевременно и качественно обеспечивать работу основного производства. На заводе меня знали практически все от рабочего до руководителей цехов и отделов. Я не сидел
в кабинете и не ограничивался командами своим подчиненным,  а сам находился в гуще всех дел по своему направлению.
За время моей работы сменилось три главных энергетика.
Хмызов Анатолий Степанович был грамотный и толковый специалист, но пристрастие к алкоголю привели его к больничной койке в Боровлянах, где от рака печени он ушел из жизни.
Затем был Портасенок Олег Петрович – ставленник тогдашнего директора Селицкого Павла Петровича (оба родом из Плещениц). Портасенок руководил службой около 15 лет, а затем уволился и пошел работать в городские контролирующие организации, а позже вообще работал где-то в одном из институтов Академии наук.
Последним был Демидов Валерий Петрович, с которым у меня отношения не сложились. Он уволился с завода по не совсем понятной для меня причине. Но это произошло уже после моего ухода на пенсию.
Кроме основной работы я еще занимался общественными делами: 15 лет был председателем товарищеского суда службы, был последним секретарем ее партийной организации, вплоть до прекращения деятельности КПСС.
Два года учился на вечернем отделении института Марксизма-Ленинизма, на факультете «Международные отношения». По окончании учебы выдали диплом о получении высшего политического образования.
Занимался рационализаторской работой. По моим предложениям было внедрено более 40 новшеств (в домашнем архиве хранятся свидетельства на большинство из этих предложений). Сохранились удостоверения о присвоении сначала ветерана, а затем и почетного ветерана завода. И как результат всему – был награжден медалью «За долголетний  и добросовестный труд». Кстати, такими же званиями и наградой отмечен Ларин труд на часовом заводе. В ее трудовой книжке имеются только две записи: одна, когда принята на завод и вторая, когда после достижения пенсионного возраста, ушла на заслуженный отдых.
На этом моя инженерная работа закончилась. Требовались отдых для мозгов и работа для души.
Более 4-х лет работал слесарем-сантехником по 6-му разряду  в энергослужбе Минского Парниково-тепличного комбината. Не буду расписывать все перипетии, которые были в процессе моей работы в парниках. Имела место материальная сторона с марта – свежие огурчики, а попозже и помидорами снабжались. И все эти овощи выращивались на земле, а не на химии, как в настоящее время. Уволился с «парников» только после реконструкции тепличного хозяйства, когда наша служба уже не нужна была: по новой технологии на всех операциях работала автоматика. Нас сократили с выдачей немалого на то время денежного пособия. Последней работой в моей трудовой деятельности была баня №13, где с июня 2002 года по январь 2007 года я работал банщиком. Работа тоже была не из легких. Разношерстный народ, повышенная температура и влажность создавали определенные трудности
в работе. Я и по сей день не теряю связь с баней. Регулярно, по возможности, один раз в неделю (как правило по воскресеньям) посещаю ее в качестве почетного клиента. Нынешний руководитель бани пообещал мне, что пока он работает, баню  я буду посещать бесплатно.
Кроме бани я еще кайфую, посещая один из лучших плавательных бассейнов в городе, который расположен в военном городке «Уручье». И здесь мне повезло (как говорится маленькое еврейское счастье). С директором этого бассейна я в 70-х годах пересекался, когда водил Тамару и Олега во дворец водного спорта, который расположен рядом с парком Челюскинцев. В то время он работал тренером. Мы нашли общий язык и с середины 2014 года бассейн я посещаю бесплатно.
С 60-х годов длительное время я увлекался фотографией, благодаря чему осталась память, начиная с детства наших детей
и до их взросления. Снимал в 1971 году свадьбу Семена (брата моего), свадьбу Тамары и Сергея, осталась память о годах учебы Олега в Ленинградском артиллерийском училище, о его с Леной свадьбе, о рождении и взрослении внучек и о многих других событиях нашей с Ларой большой совместной жизни.
По сей день управляю автомобилем, который у меня третий. Была и авария серьезная, где я, можно сказать, чудом остался цел
и невредим, автомобиль при этом восстановлению не подлежал.
Имеем дачный участок, на котором с нуля я построил все, что нужно для ведения успешного огородничества. Даже домик садовый соорудил для нормального проживания.
Каждый год готовимся к посевной кампании, а летом  и осенью собираем плоды своей работы.
Думаем, что дождемся еще и правнуков. К сожалению, внучки не торопятся в этом направлении. Им виднее!
И напоследок хотел бы вспомнить добрым словом ранее неупомянутых мною сослуживцев, с которыми в будни,
а иногда и в праздники трудился на заводе «Термопласт», отдавая себя (извините за нескромность) сполна во благо родного завода.
Акулич Валера;
Алипов Михаил Пантелеевич;
Богуславский Саша;
Буто Галина Станиславовна;
Варвашеня Анатолий;
Вардамская Наташа;
Вашкевич Наталья Кирилловна;
Вера Дмитриевна;
Винник Елена Михайловна;
Гончарик Владимир Иосифович;
Гончарик Валентина Константиновна;
Гончаров Николай;
Горбачева Раиса Ивановна;
Горбачевский Эдик;
Данилова Нина Борисовна;
Дичковский Борис Ананьевич;
Донин Геннадий;
Евдокимов Борис Карпович;
Ефимов Сергей Иванович;
Зархин Семен;
Зенькевич Валерий Павлович;
Зуева Ирина Владимировна;
Зятев Женя;
Капул Яков Михайлович;
Качура Люся Францевна;
Козлова Вера Исааковна;
Кресик Леонид;
Курицын Станислав Григорьевич;
Лапидус Лариса Лазаревна;
Лаптева Зина;
Лаппо Николай Иванович;
Лившиц Семен Исаакович;
Ловчий Федор Федорович;
Лунгена Маргарита Львовна;
Лущин Анатолий Степанович;
Марголин Роман Исаакович;
Мысин Владимир Павлович;
Нагорный Сергей Михайлович;
Нона Георгиевна;
Павловец Игорь;
Парфимович Света;
Поддубоцкая Людмила Николаевна;
Пугач Татьяна Викторовна;
Рябцев Борис Митрофанович;
Селицкий Павел Павлович;
Сиротин Александр Абрамович;
Толстик Елена;
Фиськин Ефим Михайлович;
Чугаевская Нина Владимировна;
Шилько Чеслав Феликсович;
Ширяева Таисия Семеновна.
К сожалению некоторые уже покинули мир земной – вечная им память. Всем остальным желаю крепкого здоровья и еще долгих, долгих лет жизни.
На этом пока все, о чем хотелось написать. Повторюсь – жизнь продолжается.


г. Минск, апрель 2015.
Поэтическая проба пера здесь http://www.parichi.by/literature/6/41/