ПАРИЧИ
СПРАВОЧНО - ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ Г.П. ПАРИЧИ

Литературное творчество паричан / Позин Яков Григорьевич.

К списку >>


Все, о чем я написал, базируется на воспоминаниях о разных периодах моей жизни. Я не руководствовался чужими мыслями, документами, материалом, написанным моим братом Семеном
с аналогичной тематикой и т.д.
ГЛАВА 1
ПАПА
Позин Гирш Янкелевич – отец семейства.
Родился 2 февраля 1909 г. Неглупый, закончил рабфак, учился в институте, закончил курсы судоисполнителей в Минске. Институт не закончил: голодал, пришлось бросить. Генах (его двоюродный брат) вспоминал ему об этом с упреком. Он сам, находясь в таких же условиях, успешно институт закончил.
Обладал красивым почерком, грамотно писал, смеялся над матерью, говоря, что она учительница, а пишет с ошибками. Инициативу в домашних делах не всегда проявлял, если не сказать больше.
После войны купил дом у племянника своего Гриши  в страшном состоянии за 25 тыс. рублей. Всю сознательную жизнь ремонтировал его, но толку никакого не было, а вот домашних животных любил и знал в них толк.
В 1946 году через несколько дней после демобилизации из армии поехал в Гомель для покупки коровы, а затем пешком гнал ее домой в Рогачев.
Изголодавшись и соскучившись по молоку, все домочадцы естественно, употребили его и с непривычки получили расстройство желудка.
Помню, что было у нас три коровы: белая, красная, какая была третья – не помню. В то время голландской породы (черно-белая) еще не было. Отец для коровы сам готовил пойло. Когда корова возвращалась с поля домой стоял рядом, когда она ела, чистил, гладил ее. Корове это очень нравилось. Чтобы пойло было более аппетитным, обязательно бросал туда кусок соленой рыбы.
Сено на зиму, как правило, покупал, но и не отказывался таскать его из проходящих около дома повозок. Сам заготовкой сена не занимался. Уйдя на пенсию, сапожничал и любовался своей работой. Бывало часами просиживал у раскрытого окна  с самокруткой, останавливал знакомых прохожих, велась беседа, делались выводы.
Курил отец часто, поэтому постоянно кашлял. Практически каждый час он вставлял в мундштук половину сигареты без фильтра (типа «Памир» или «Прима»). Мой сын – Олег вспоминает, что частенько, когда я не мог этого видеть, просил  у деда дать ему потянуть через мундштук. Отец баловал внука  и давал ему 1-2 раза затянуться. Иногда, шутя, предлагал Олегу сперва потянуть у кота под хвостом.
В доме у родителей всегда были конфеты «долгоиграющего» типа (сосульки) и отец любил в промежутке между очередным курением побаловаться сладеньким.
Незадолго до смерти отца, мы домочадцы, видя его страдания, пытались уговорить его бросить курить, на что отец со слезами на глазах умолял нас: «Не лишайте меня последнего удовольствия  в этой жизни». Нам пришлось отступить.
Дома с матерью (женой) разговаривал, как правило, на идиш. В наш двор часто заходили паричане (в том числе и неевреи), разговор с ними шел на чисто еврейском языке. По вечерам отец ходил в пожарку,(пожарная часть) где собиралась в основном вся еврейская элита. Народ играл в домино, карты и другие игры. Отец в этих мероприятиях не участвовал, потому что не умел. Главными заводаторами в этих посиделках были Иче-Мейер, Рыжий Хейл. Им казалось, что они все знают и все помнят. Шел приятный разговор. Не помню, чтобы отец ходил в кино, на местные концерты. Зато любил смотреть телевизор. Шутил даже в тяжелые моменты своей болезни. Помню, когда я его привез в Гомельскую больницу для очередного облучения, он еле стоял на ногах, но и в таких условиях шутил с обслуживающим персоналом. Бывало поздно вечером  в яблочный сезон я шел к соседу (Лейбе – Кацперу) за яблоками,  а отец стоял у окна на шухере, чтобы меня не застукали. Отец отлично плавал. Когда плыл, вся спина была на верху. Плавал, как  и все паричане, вольным стилем, легко прихлопывая по воде. Любил выпить, но алкоголиком никогда не был. В то время  в основном пили напои (напитки) собственного производства (сивуха). Как правило, наливал себе стакан (Маленковский) полный, выпивал и на этом останавливался. Помню, отдыхая в один из своих отпусков в Паричах, я принимал лечебную настойку (подорожник на спирту). Банка с настойкой стояла в холодильнике. И вот я заметил, что содержимое в банке резко убывает. Все было ясно. Как говорится – губа не дура.
Отец любил рассказывать нам (детям и внукам) «парицкие» байки и сам не прочь был послушать забавные истории. Нравились ему анекдоты «с перчинкой», которые периодически выдавал ему мой сын Олег - большой специалист в этом виде устного творчества. Отдельные анекдоты он любил слушать неоднократно, смакуя наиболее пикантные места. Вот один из таких анекдотов: «Спрашивает как-то маленький мальчик у своего отца: «Папочка,  а почему у мамы не такая пися, как у тебя?». Отец, подумав, ответил: «Это потому, сынок, что когда наша мама была маленькой ей между ног белогвардеец саблей ударил». «Ух ты, прямо по ?», - удивился мальчик.
В конце жизни отец списался со своей старой подругой юности. Переписка была большая. Сидел у окна и ждал почтальона. Мать об этом знала и конечно ей было неприятно. Все письма  я долго хранил, но затем, получив добро у Ани, уничтожил их.
Иногда под настроение отец наводил порядок в своем хозяйстве и очень досконально (особенно в сарае).
Хоронил свою тещу (нашу бабу Сарру) один, мать на кладбище не пошла, Сеня тоже не участвовал в этом мероприятии. Не знаю почему. И в результате место, где похоронена наша баба, никто не знает. Позор!!! Могли же спросить у отца еще при жизни.
Отец выходил во двор и иногда выпускал газы с таким шумом, что соседи кричали: «О, Гриша, ты еще молодец!». В туалет ходили за сарай. Это уже позже мы с Семеном построили деревянный туалет, который и сейчас еще стоит во дворе новых хозяев.
Организовал посадку фруктовых деревьев, изготовление вторых (зимних) окон.
Будучи в Минске, не мог смириться, что в туалет надо ходить  в доме, бегал на улицу в общественный туалет, который находился около магазина.
Во время моей службы в армии организовывал через военкомат мне 2 раза отпуск по 10 суток.
Демобилизовавшись с армии, отец привез швейцарские наручные часы и кожаную полевую сумку. Мы с Аней еле поделили кому, что достанется.
Мать частенько бывала в санаториях, а отец никогда никуда отдыхать не ездил.
Читал регулярно художественную литературу, причем каждый день по определенному количеству страниц, выписывал и читал еврейскую газету (тогда это еще можно было).
Разводил курей и сам в основном ими занимался. Еще он любил проверять каждую курицу на предмет наличия на завтрашний день яйца.
Когда началась Великая отечественная война он какое-то время не был в действующей армии (по воспоминаниям Ани отец  с началом войны был в составе истребительного батальона, который действовал в районе Парич), поэтому имел возможность приходить домой и кормить наших курей.
Прошел всю войну от рядового – стрелка в пехоте до младшего лейтенанта – командира огневого взвода в артиллерии. Войну закончил в Австрии.
Воспоминания отца об этих тяжелых, но славных годах его жизни всегда были интересны нам. Одну историю, на мой взгляд, наиболее ярко отражающую трагизм прошедшей войны  и особенности характера отца, хочу рассказать. 
Во время одного из тяжелых боев воинской части, в которой отец служил командиром огневого взвода артиллерийской батареи, пришлось отступать. Прикрывая отход пехоты, батарея понесла большие потери от огня танков противника. Много бойцов погибло, почти все орудия были разбиты. Оставшиеся в живых солдаты  и отец (последний офицер в батарее) каким-то чудом смогли пробиться к своим. Какой-то «большой» начальник, выслушав доклад отца, приказал ему немедленно вернуться со своими людьми назад и любым способом доставить с поля боя хотя бы одно целое орудие. В противном случае пригрозил отцу трибуналом. (Начальника этого понять можно – враг рвался вперед, а орудий не хватало). Каким-то чудом орудие отец и его бойцы вернули. Слава Богу, все на этот раз остались живы. За этот подвиг отец был представлен к ордену Боевого Красного Знамени, однако реально получил орден Красной Звезды только в конце войны.  А вот еще одна, теперь уже забавная история, которая приключилась с отцом на войне. Как-то с одним из своих друзей они нашли заброшенную пасеку и с голодухи так наелись меда, что он выступал вместе с потом через кожу. Несколько дней после случившегося эти «горе-пасечники» не могли оторваться от горшка – их нещадно рвало. И такое на фронте бывало.
На 65 лет мы с Семеном подарили отцу часы с «кукушкой». Сам за ними смотрел. Они и сейчас у нас дома после регулярной моей профилактики исправно идут.
Бывая в Паричах, на ночь я их останавливал, чтобы не мешали спать. На это отец говорил: «О, приехал Яша и часы стоят!». Отец обладал неплохим музыкальным слухом, любил напевать отдельные фрагменты из любимых песен. Интересовался международными событиями и часто говорил: «Хотелось бы знать, что будет со страной в дальнейшем?». Так и не дождался новых времен. 16 октября 1981 года от тяжелой болезни умер. Похоронили мы его в Паричах на еврейских кладбищах.

ГЛАВА 2 ЗДЕСЬ