ПАРИЧИ
СПРАВОЧНО - ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ Г.П. ПАРИЧИ

Гостевая книга

24 05 2019::Валентина Петрова для Николая.
Добрый день, Николай. На Ваш вопрос могу ответить...
23 05 2019::Валентина Петрова для Натальи Сусловой.
Добрый день, Наталья. Ваш родственник, Кузнецов...

Литературное творчество паричан / Позин Яков Григорьевич.

К списку >>



МАМА
Мама наша (в девичестве Капельчук) Позина Тэма Ароновна, хотя в официальных документах отчество ее – Арьяновна. Все это не меняет положение дел.
Знаю, что родилась она в г.Мариуполе (Украина).
По-видимому ее отец Арон (Арья по документам) был родом из Украины. Каким образом образовалась семья Арон – Сарра (так звали нашу бабушку по матери) я не знаю. Бабушка была родом из г. Рогачева, Гомельской области. В последствии семья оказалась  г. Рогачеве, где бабушка и дедушка проживали до начала 2-ой мировой войны. Дедушка был одним из лучших мужских портных в городе и это не могло не сказаться положительно на материальном положении семьи.
Мать родилась в последних числах декабря 1910 г., а записали –  1 января 1911 г. Так она и прожила со своим новым днем рождения. Как-никак, а для девочки это важно: смотришь – на целый год моложе. В 1917 году родился брат, которого назвали Хоня. О нем ничего подробно писать не буду: живы его две дочери Нина и Аня. Пусть они оставят след о своем отце.  Мать помогала своему отцу в портняжном деле: гладила, пришивала пуговицы, строчила и т.д. Навыки, полученные при работе с отцом, в последствии ей пригодились. Уже, имея свою семью, она ремонтировала одежду, шила на ручной швейной машинке некоторые вещи. Благодаря матери и я многому научился в этом нехитром деле: кроить, шить, латать, штопать, перешивать и т.д.
До замужества (а замуж она вышла, по-моему, в 1933 году) она училась в пед. техникуме на еврейском отделении  в г. Витебске. По окончании – учитель еврейского языка в младших классах. Работать учителем она так и не стала. Почему – не знаю. Отец наш часто указывал ей на недочеты в правописании, при этом твердил: «Ты же учительница, а пишешь с ошибками».
С рождения мать была левша, а раньше писать в школе заставляли только правой рукой. Так она и писала то левой, то правой рукой. И работу делала таким же образом. Это отрицательно сказалось на ее почерке.
В семейной обстановке родители разговаривали только на еврейском языке и это способствовало тому, что мы дети неплохо усвоили его. Правда разговаривать бегло и писать я так и не научился.
До войны мать работала в культработником в трикотажном цехе, вела домашнее хозяйство. Правда, в этом деле ей помогала дом-работница, звали ее Параска. В то время было модно  держать дом-работниц. Уже после войны Параска некоторое время тоже была при нас.
Во время войны семья наша: мать, бабушка, Аня и я находились в немецком колхозе «Рот-фронт» (Восточный Казахстан). Младшая сестра Тоня умерла по дороге при эвакуации.
Что бы как-то прокормить семью, мама работала на разных работах. Это видно из записей в ее трудовой книжке, фрагменты которой сохранились у меня.
Основным населением колхоза были немцы (наши советские немцы) и мать могла поэтому с ними неплохо общаться.
Летом 1944 г., когда приближалось полное освобождение Белоруссии, наша семья возвратилась на родину: сначала в  г. Рогачев, а затем, после демобилизации отца – в Паричи.
В Рогачеве мать работала заведующей сберегательной кассы  и работала неплохо, о чем можно убедиться из сохранившихся грамот и благодарственных листов, полученных от ее руководства.
При возвращении в Белоруссию наша семья остановилась на некоторое время в г. Махачкала (Дагестан), где в это время находились наши родственники по отцу.
В Рогачеве мы жили в трех местах: в темной комнате на территории сберкассы, в казарме по соседству с солдатами, в части дома по улице Цимермановской. Тогда везде были грязь, вши. Недаром мама и я переболели сыпным тифом. Еле выжили!!!  
В конце войны мама получила письмо от своего старого друга, искал он ее всеми возможными путями (Давид Штаркер). Служил он в авиации технарем. Письмо это хранится у меня, как память  о том тяжелом периоде в нашей жизни, о дружбе и патриотизме. Иногда Олегу, Тамаре читаю выдержки из этого письма, чтобы знали, что все это было не наигранным. Так была воспитана молодежь того времени.

У меня сохранилось это письмо, и я привожу его полное содержание, сохранив стиль и орфографию автора.

Действующая армия.
Добрый день Таня, старый товарищ и моя верная подруга!
Наконец то после 15-ти летней разлуки мне удалось разыскать тебя. Как много изменилось за это время, сколько пережито, половина молодости позади, осталось лишь теплое воспоминание, да седина. Странно, Таня? Как будто вчера мы встретились в поезде по дороге в Минск, а сейчас мы уже с тобой суровые люди, повидавшие суровую жизнь.
Возможно для тебя странным окажется мое письмо, но когда мне письмоносец вручил письмо – у меня руки и ноги задрожали от волнения, никогда у меня и мысли не было, что тебя увижу
в живых. В суровые и тяжелые дни, когда нам приходилось временно покидать свою территорию, – в эти минуты больше, чем когда-либо вспоминал про тебя. Везде я искал тебя, в эшелонах
с эвакуированными, в городах и селах. Несколько раз запрашивал
в Бугуруслане – всюду меня встречало молчаливое «нет», а теперь ты жива, что ж поздравляю. При более приятных обстоятельствах отметим эту дату.
Немножко расскажу тебе о себе.
Закончил я авиашколу в 1933 году и уехал на Дальний Восток, где пробыл четыре с лишним года и уехал обратно в Ленинград на курсы усовершенствования. После курсов я работал инженером авиаотряда. Побыл я на Финской войне, был ранен, но никогда не знал усталости – все отдавал для защиты нашей дорогой Родины, отмечен правительственными наградами. Живу и горю желанием скорее добить этого зверя – немца. За время войны я разучился двух вещей – жалость и страх. Немец научил меня бить его без страха и жалости.
Личная жизнь сложилась у меня, как у всех молодых людей этого времени. Женился на девушке – учительнице (как видишь, полюбил нашу профессию). Родом она с Погоста – это возле Слуцка. Хороший товарищ. Теперь она мать моих двух сыновей. Сыновья у меня уже «большие» – одному 7 лет, а второй (почерк не разборчив), т.е. родился в войне.
Когда соберемся вместе, познакомлю тебя со своей женой, она очень славная, похожа на тебя.
Теперь она находится в г. Запорожье, тоже была эвакуирована. В Птиче никого и ничего не осталось. В феврале 1945 г. я прилетел туда, но кроме пепелища и общей могилы ничего не застал – полная трагедия. Сестра моя, если помнишь, находится вместе
с женой, муж ее погиб на фронте. Может скоро закончим и я приеду навестить их. Братишка Володя лежит раненный, отправили в глубокий тыл на излечение.
Теперь напиши мне о себе, не зазнавайся, что «крупный» финансовый работник (прости за шутку, как видишь я такой же простой, как и раньше). Насколько мне известно ты вышла замуж в 1932-33 г.г. Где муженек твой, есть ли детишки у тебя, сыновья, дочери? Как здоровье твое, ведь ты часто болела будучи
в техникуме? Где сестрички твои и брат? Пиши обо всем, не чуждайся, буду очень рад.
И так на первый раз хватит. Будь здорова и счастлива со своей семьей. С дружеским приветом, Давид.  

До войны мать приняли кандидатом в коммунистическую партию. Принимали ее и отца на заседании бюро одновременно. Членом партии она стала уже после войны в Паричах. Считаю, что коммунистом она была настоящим и гордилась своим пребыванием в партии. Запомнилось ее активное участие во всех партийных делах везде, где она работала. А работала она длительное время  в Козловском почтовом отделении заведующей, на паромной переправе кассиром, контролером в кинотеатре.
Для нее наличие партийного билета было святым. Куда бы она не ехала, партийный билет был при ней. Хранила его, извините,
в своих трусах (в нашивном кармане). Уже, будучи на пенсии, она продолжала состоять на учете в партийной организации, регулярно платила членские партийные взносы.
И чтобы закончить описание ее партийных дел, вспоминается один случай. Однажды, будучи в очередном отпуске в Паричах, мне позвонили с моей работы и настаивали срочно вернуться в Минск для участия в отчетно-выборном партийном собрании. Мне не хотелось прерывать свой отпуск, но мать настояла на моем возвращении: «Ты же коммунист, какое ты имеешь право не присутствовать на таком ответственном мероприятии?»
Я вынужден был прислушаться и таки поехал, а отпуск был сорван. Сейчас такое возможно?!
В отличие от отца мать была более общительна и дружелюбна, у нее было много подруг. Все ее уважали. Я не помню ни одного случая, чтобы она с кем-то из соседей, вообще с паричанами, ругалась, ссорилась. Называли ее Позинихой или просто Тэмой. Делилась всем, чем могла
Она любила, что бы у нее было все, что нужно было  в хозяйстве. И самые главные черты ее характера, по моим меркам, это порядочность и обязательность. По-видимому, последнее (извините за нескромность) я унаследовал у нее сполна. И это хорошо, но, к сожалению, мир так устроен, что эта черта не всем дана. Я лично от этого всегда страдал и продолжаю страдать по сей день.
Мама любила своих детей, внуков, но мы это не всегда ценили, а жаль. Уже, будучи взрослыми, мы дети регулярно посещали родительский дом. Мама радушно всех встречала, создавала все условия для хорошего времяпровождения, а помощи с нашей стороны в это время было явно недостаточно. Приезжали и каждый день бежали на речку, лежали на песке и плевали в небо. Мне очень стыдно за себя в первую очередь, за сестру Аню, за брата Сеню. Назад вернуться и поправить положение дел уже не получится. Как говорится: поезд ушел. Вернусь к Матери. Она очень любила заниматься огородничеством. Выращивала огурцы, помидоры, начиная с рассады, любила цветы. Как сейчас помню ее огромный куст красной георгины справа при входе в сенцы дома. В огороде стояла бочка с водой. Сама все поливала при необходимости, следила за пленочными укрытиями своих саженцев. Помощь отца  в этом деле была нулевой и мы приезжающие не шибко бросались ей на помощь. В доме была русская печь и мать наша неплохо ее эксплуатировала.
Запомнились ее варева в чугунках, жаркое с большим количеством телятины, просто тушеное мясо, коржики (куханы).
А какие у нее получались блины! Скушаешь 3-4 блина размером на всю сковородку с растопленным домашним сливочным маслом, в которое ложилась сметана (тоже домашняя)  и сыт весь день. Выпекала она и еврейские деликатесы: тейглах, монелах и т.д.
Любила участвовать в коллективных играх: карты, лото, домино и т.д. Кроме того пока была здорова с удовольствием посещала кино и художественную самодеятельность.
Повезло ей в жизни в плане хороших соседей. И Мария Легкая, и Катя, и Лейба Кацпер (почему так его звали - не знаю) со своими женами Цилей, Зысей все дружили между собой, помогали друг другу и делились чем могли. Не совсем хорошие отношения складывались с бездетниками Шмагинами. У них был большой сад, а грушей, которая своей частью свисала на нашу территорию, мы  с Семеном часто пользовались. Это вызывало недовольство со стороны хозяев. Это были их проблемы.
В августе 1981 г. умирает отец. Для матери это была катастрофа. Она не смогла смириться со своим одиночеством  и резко на глазах всех своих детей, внуков, друзей, начала чахнуть. В летнее время она еще как-то боролась за жизнь в сложившейся обстановке, что-то делала по дому, готовила для себя. Мы с Семеном по очереди периодически приезжали к ней и чем могли помогали. Зимой она, как и многие одинокие старики, время частенько коротала в больнице. Благо руководство больницы, понимая их положение, не отказывала им, периодически принимало на свои хлеба.
Ездила она и в Москву к Ане на некоторое время, затем снова возвращалась к себе домой.
У нас с Ларой ей просто не было места. В квартире кроме нас жила Тамара со своей семьей. После перестройки квартиры для раздельного проживания, мы с Ларой оказались в маленькой комнате (КУПЕ). Как говорится: скрипнуть боишься. Сеня не брал её  по этой же причине- двое детей и квартира полуторка.
На последнем этапе своей жизни мать решила уехать в дом престарелых. Она с большим трудом этого добилась: при живых детях туда не шибко брали.
Навещал я ее с Семёном там. Условия проживания в этом заведении были таковы, что хуже не придумаешь. С поселенцами обслуживающий персонал обращался по-скотски. Страшно и печально было смотреть на проживающих страдальцев. Нужно было что-то делать. И выход нашелся. Аня, спасибо ей, взяла ее опять к себе в Москву. Там тоже ей не сладко было. К этому времени и Анин муж Иван не совсем был здоров. В доме еще жили  Дина со своим мужем  Сергеем. Все это вместе взятое не сулило ничего хорошего для нормального проживания матери. Она серьезно заболела и вскоре после того, как сломала шейку бедра, отдала Богу душу. Ее кремировали. Мы с Семеном приезжали для участия в этой печальной процедуре.
Помнится, как мы забрали с больницы, где она умерла, ее нехитрые вещи, а затем долго искали по дороге к Ане где их оставить.
Через год урну с прахом матери Иван с Аней привезли  в Паричи, где ее и похоронили рядом с могилой отца.
На похороны приезжал брат матери Хоня со своей дочкой Ниной, были также Генах и Шолом. Урну с прахом матери вез на своей машине Иван. Много паричан провожали мать в последний путь.
Вот так закончилась жизнь светлого человека из нашей мишпохи – нашей мамы.
Она сполна заслужила, чтобы родные и близкие помнили ее  и вспоминали добрым словом. Амин!
Продолжение здесь