ПАРИЧИ
СПРАВОЧНО - ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ Г.П. ПАРИЧИ

Литературное творчество паричан / Этус Марат Леонидович

К списку >>


ПЕРЕВОДЧИК
Когда мы только приехали в Америку, денег почти не было. После того, как я купил машину, пылесос и микроволновку, на моём счету в банке оставалось только сто долларов. Помню, я пришёл домой с пылесосом в руках, а тут звонок из банка: вы прeвысили свой лимит на шесть долларов. Немедленно внесите недостающие деньги или ваш счёт будет закрыт. Я одолжил шесть долларов и помчался в банк. Мой счёт был спасён. Деньги нужны были, и я искал возможность заработать. Один мой родственник предложил работать на него маляром за пять долларов в час. Я немедленно согласился. Мы работали по десять часов каждый день, так что вечером я приносил домой пятьдесят долларов наличными. В то время это были большие деньги для нас. Можно было купить продуктов на всю неделю. Крася какой-нибудь карниз трёхэтажного дома на высоте десяти-пятнадцати метров во время сильного ветра, невольно задумаешься о лучшей доле. У меня была мечта стать переводчиком в какой-нибудь фирме, торгующей с Россией. И вот неожиданно знакомлюсь с профессором местного университета, которая возглавляла кафедру русского языка. Eё звали Кэти Маккормик. Она хорошо говорила по-русски, и ей было интересно беседовать со мной. Однажды она позвонила мне с предложением поработать переводчиком для одной большой фирмы, которая занималась производством и сбытом говядины. Кэти сказала, что в Вашингтон приезжает делегация из России во главе с министром сельского хозяйства и другими высокопоставленными представителями мясомолочной промышленности. Ей позвонили из омахской фирмы и попросили помочь найти русскоязычного переводчика для общения и налаживания связей. Отказаться от такого предложения было бы глупо. Это был шанс стать на ноги и уже никогда не думать о минимальном лимите на счету в банке.
Итак, после всего двух месяцев пребывания на американской земле отправляюсь в Вашингтон в качестве переводчика. К этому времени я ещё не совсем хорошо понимал "американский" английский, потому что нас учили "британскому" английскому. А между ними, как известно, есть некоторые различия, как в произношении, так и в лексике. Я, конечно, не сидел, сложа руки, а начал усиленно посещать курсы для эмигрантов. Курс начинался с обучения алфавиту, а студентами были в основном бабушки лет семидесяти. Нашим преподавателем была вьетнамка, которая говорила по-английски с сильным вьетнамским акцентом. Вскоре убедившись, что мои знания грамматики намного лучше, а моё "королевское" произношение и вовсе ни в какое сравнение, я быстро перешёл в другую группу, где были одни американцы, которые улучшали свой английский для поступления в колледж. Здесь обучение было более эффективным. Общение с носителями языка, знакомство с культурой, традициями и бытом оказалось очень полезным. Короче, мы приехали в феврале, а в мае я еду в столицу Америки для налаживания экономических связей между Россией и США! Ответственность, конечно, высокая, но я этого, конечно, не понимал. Надел свой единственный костюм с рубашкой и галстуком - и в путь. В Вашингтонском аэропорту нанял такси и прямо к гостинице " Ренессанс", где, кстати, меня уже ждали. Сразу же портье подхватил мой чемодан и ручную кладь и через несколько минут я уже в своём шикарном люксовом номере. Из окна виден весь Вашингтон с Белым Домом. Ничего себе, думаю! Смотрю с высокого этажа вниз и вижу, как один за другим подъезжают чёрные лимузины, а из них выходят дамы в чёрных вечерних платьях и мужчины в смокингах. Глазам не верю. Видел такое только в кино, а тут вроде как наяву. Спускаюсь в ресторан и чуть плохо не стало от такого обилия еды и всё бесплатно. Оказывается, компания, которую я представлял, оплатила все расходы для своих людей, в том числе и бесплатное питание. Как-нибудь, поборов робость и смущение, я с аппетитом вкусно пообедал и отправился на встречу со спонсором, которого я раньше не видел. Он вкратце объяснил, для чего меня временно наняли на работу и дал текст выступления президента компании на встрече русских и американских производителей и экспортёров говядины. Всё просто: ознакомьтесь и подготовьтесь к переводу на конференции. Я поблагодарил за доверие. Он ушёл, а я, только мельком взглянув на несколько первых страниц, чуть не обомлел: тёмный лес и никакого просвета. Чем дальше я заходил в дебри этого мясного изобилия, тем больше меня покидала уверенность, что смогу из него выбраться. Сплошной завал, потому что в тексте почти одни термины, и почти ничего не понятно. Взглянув на толстый англо-русский словарь, который я предусмотрительно взял с собой, понял, что мне предстояло за одну ночь выучить примерно двести терминов, чтобы как-то соответствовать. Ночь была бессонной и прошла незаметно, благо кофе был в неограниченном количестве и бесплатно. Кошмары не давали даже вздремнуть. Вспомнил Остапа Бендера и позавидовал ему. Моя ситуация, конечно, была посложней. Пытался представить, как бы Остап повёл себя в моём положении.
Утро наступило быстро. Не успел оглянуться, как звонок по телефону и спонсор бодрым голосом объвляет, что всё готово: конгрессмены, министры и президенты компаний все в сборе, я могу спуститься в конференц-зал и приступить к работе. По моим скромным подсчётам я выучил слов семьдесят за ночь и то не был уверен, что вспомню их, когда надо будет. Тут же подумал об Эллочке-Людоедке и порадовался, что мой словарный запас мясомолочных терминов в два раза больше. Когда очутился в лифте, мне сразу показалось, что он несётся с огромной скоростью вниз, а так хотелось чуть помедленнее... Неожиданно обнаружил, что в лифте я не один, а рядом со мной стоит приличный на вид мужчина лет сорока пяти. Я сразу заметил, что у него в руках журнал, на обложке которого большими буквами выведено знакомое слово " WILSON" и рядом огромное на всю страницу фото колбасы этой же фирмы. На лацкане пиджака у него тоже был значок с названием одноимённой фирмы. Он явно был в лучшем настроении, чем я и тихо напевал мелодию, в которой я, к моему удивлению, узнал популярную советскую песню-хит Аллы Пугачёвой. Мой попутчик не обращал на меня никакого внимания. Ему было хорошо. Его выражение лица демонстрировало прекрасную и материально обеспеченную американскую жизнь. Мне бы такую. И вот, наконец, наши глаза встретились, и я сконфуженно приветствую его на британском английском:" Hi, how are you?". Не успел закончить даже эти четыре слова, как обладатель толстого рекламного журнала приветливо улыбнулся и сказал на чистейшем русском языке:" Вы из России?". Мой акцент, вероятно, был таким сильным, что четырёх неуверенных слов было достаточно, чтобы вычислить кто я и откуда. Дешёвый костюмчик с неумело повязанным галстуком, видимо, помог ему дописать мой образ. " Да, да, я из России, а вы кто и откуда?" Он, всё ещё улыбаясь, на языке Пушкина и Толстого с гордостью заявляет, что живёт в Америке уже более пятнадцати лет и работает переводчиком в фирме " Wilson". Я робко протянул ему руку и представился переводчиком. Фирму не назвал, мол, просто переводчик широкого профиля и объяснил зачем я здесь. И тут вдруг,  голос Остапа снова зазвучал в голове, подсказывая, что это может быть мой спасительный шанс. Цифры на табло мелькали и лифт стремительно приближался к цокольному этажу, где и расположился конференц-зал. Преодолев природную скромность и застенчивость, не теряя времени, я быстро объяснил своему соотечественнику ситуацию и молил о спасении. Я немедленно предложил ему сто долларов - всё, что у меня было с собой, а если нужно больше, то вышлю переводом после того, как получу свой гонорар. Если, конечно, меня не уволят до окончания срока договора. К моему удивлению он сразу согласился помочь, сказав как-то легко и уверенно:"No problem". Он профессиональный переводчик и этим неполохо зарабатывает на жизнь. Много раз за свою американскую карьеру работал на подобных форумах и ему было приятно помочь однополчанину в трудную минуту. Я сказал спонсору, что у меня неожиданно за ночь развилась ангина, очень болит горло и пропал голос. Он, конечно, удивился, сказав, что пять минут назад мой голос по телефону звучал звонко и бодро, но раз уж так случилось, то он не против, чтобы переводчиком был мой новый русский друг.
Конференция прошла благополучно. Мой спаситель всё время стоял на сцене рядом с трибуной для выступающих. Переводил он лихо и уверенно, ничуть не смущаясь министров и президентов. Видно было, что он делает это не в первый раз и получает от этого удовольствие и хороший гонорар. Триста высокопоставленных чиновников уставились на него и ждали с нетерпением, что же сказал русский министр, сколько мяса и колбасы русские готовы закупить, и по каким ценам, и как скоро им нужны поставки. Я то знал, что мяса и колбасы надо было много по любым расценкам, потому что ещё два месяца тому назад, когда мы уезжали из Белоруссии, полки в продовольственных магазинах были пустыми, и мясо с колбасой можно было достать или по блату или по талонам. Такая же ситуация с мясными продуктами была и в России.
После конференции наши русские министры и президенты американских компаний , кто с жёнами, кто с любовницами встретились на приёме в банкетном зале на Капитолийском холме. Приятная музыка, дамы в красивых вечерних нарядах с изысканными причёсками, мужчины в смокингах с бабочками. По углам зала расположились буфеты: закуски, шампанское - в общем, высший свет в шикарном блеске прожекторов. Впервые в жизни я очутился среди более чем обеспеченных людей. Поверить было трудно, что именно я здесь среди этой необыкновенной публики.
Официальная часть закончена, и все участники могут расслабиться. Бизнес в сторону, разговоры на бытовые темы: про жён,  детей, где кто отдыхал, куда собирается, и, конечно, про погоду. Вокруг российского министра всё время жужжали бизнесмены. Комплименты, шутки, смех. Как вы прекрасно выглядите! Мы с вами виделись пять лет тому назад в Европе, и вы ничуть не изменились с тех пор. И так далее в таком же духе. В общем, всякая безответственная чепуха, которая прекрасно заполняет паузу в общении и никого не смущает или ставит в неловкое положение. Я неплохо переводил на оба языка. Главное - передать смысл как можно ближе к оригиналу. Детали можно упустить, если не знаешь, как они переводятся, но общая идея должна быть ясна. Особую неприятность доставляли шутки. Надо было так перевести, чтобы передать юмор и заставить слушателя засмеяться или хотя бы улыбнуться. Иначе - конфуз! Перевод переводом, а где же юмор? Участники диалога таращат глаза друг на друга и не знают, когда надо смеяться. Опасность в том, что слушающего могут заподозрить или в природной тупости, или, что ещё хуже - в отсутствии чувства юмора. Переводить с русского было труднее, потому что в русских шутках много своего, национального, что не имеет аналогов ни в одной другой культуре. Надо прожить в России лет десять, чтобы понять, о чём идёт речь. Слово за слово, шутка за шуткой, все устали и пора расходиться.
Два следующих дня были насыщены частными встречами с чиновниками и представителями крупных компаний в непринужденной обстановке. Улыбки, обещания улучшить, повысить, отрегулировать, развивать и т. д. Всё проходило в ресторанах с обильной едой и выпивкой, так что никакого напряга никто не ощущал. Я приобретал больше опыта не только с переводом, но и с пониманием традиций, привычек, ритуалов и всяких других мелочей, которые необходимы простому россиянину при общении с американцами такого уровня.
Часов в десять вечера звонит спонсор и просит подготовиться к завтрашнему приёму в Капитолии. Будет встреча с американскими конгрессменами, отвечающими за продовольственную политику. Я снова заволновался. Просит подготовиться, а как и что не говорит. Переспрашивать было неудобно. Ещё подумает, что я не знаю, как проходят приёмы в конгрессе США. Моё приподнятое настроение после бала сменилось отчаянием и неуверенностью. Хотел снова найти моего теперь уже доброго товарища-переводчика российского происхождения, но соблазн побывать в святая святых и самому всё увидеть и пощупать взял верх. Я решил, что бы ни случилось, я должен преодолеть все трудности и тревоги и увидеть конгрессменов живьём. Другого такого случая никогда не предвидится, и я буду всю жизнь жалеть о своей трусости и слабоволии.
Пройдя три кордона проверки, где каждый раз нас ощупывали, обнюхивали, сканировали, выворачивали сумки и карманы, мы очутились в комнате ожидания. Потом нас пригласили в огромную комнату для переговоров. Я подумал, что вот, наконец, свершилось - увижу живого американского конгрессмена. Но не  тут то было. К нам вышла молодая женщина в очках и представилась помощницей конгрессмена. Она должна обсудить с нами основные темы переговоров и доложить своему боссу. Он очень занят, и у него нет времени на всякие детали и мелочи. Выяснив всё, что ей надо было, нам показали, кто, где будет сидеть во время встречи. Я оказался в торце огромного дубового стола, примерно там, где на свадьбах сидят молодожёны, а русские и американские переговорщики будут сидеть напротив друг друга. Затем принесли воду со льдом в бокалах и блокноты с ручками. Мне тоже дали такой набор, хотя я не знал, что мне надо будет конспектировать. Я догадывался, что знание стенографии было бы полезно в данной ситуации, но, увы! Вскоре появились три пожилого возраста конгрессмена и начались переговоры. После каждой фразы оратор смотрел вопросительно на меня, дожидаясь перевода. Я переводил как мог и ждал ответной реплики с другой стороны. Наибольшие неудобства с обеих сторон вызывали те ораторы, которые одним залпом выпускали по четыре пять предложений. Естественно, что к концу пятого предложения, я забывал, что было в первом. Тогда, набравшись наглости, потому что терять нечего, а говорить что-то надо, я переводил, что запомнил. Партнёры с обеих сторон иногда смотрели на меня с подозрительным удивлением, мол, я так долго говорил, а в вашем переводе оно прозвучало так кратко. Неужели русский язык так лаконичен, что передаёт смысл пяти предложений двумя или тремя? Я, ничуть не смущаясь, делал вид, что так оно и есть. В русском всё короче и быстрее и, мол, ваши заморские друзья и так всё поняли. Иногда, находясь в словарном тупике, чтобы удлинить свой текст, я добавлял кое-что от себя. Я считал, что имел на это право. Прожив в Советском Союзе сорок пять лет, я был уверен, что знал все мясо-колбасные проблемы не хуже министров. Суть переговоров сводилось к тому, что Америка могла поставить только тридцать тысяч тонн говядины, а Россия хотела больше. Как я позже узнал у министра, этого количества хватило бы для Москвы и области всего на одну неделю. А что дальше делать? Где взять мяса на следующие три недели, чтобы дотянуть как-нибудь до конца месяца? А потом, Москва даже с областью - это ещё не вся Россия. Вон ещё сколько голодных городов смотрят с надеждой на министерство. Про сельскую местность и говорить не приходится. Туда говядина не доходит при любом раскладе. Так что их эти проблемы волнуют меньше всего. Своя корова, куры да кобанчик - вот и всё решение продовольственного кризиса в деревне. Наконец, договорились поставить тридцать тысяч в ближайшее время. Сроки не были оговорены и решили создать межведомственную комиссию для более глубокого изучения графика поставок. Затем возникла другая проблема: в каком виде осуществлять поставки. Русская сторона настаивала на том, чтобы мясо доставлялось тушами, так сказать целыми каркасами, а разделка бы осуществлялась в России. Это бы позволило создать дополнительные рабочие места и удешевить конечную продукцию. Ещё было бы одно преимущество доставки мяса каркасами. Каждая корова или бычок весит от двухсот до трёхсот кило в чистом виде. Украсть такую махину с кораблей, самолётов, вагонов, фур, баз и складов магазинов намного труднее, чем расфасованные одно      или двухкилограммовые пакеты. Об этом русские, конечно, американцам ничего не сказали, а сами они до такого никогда и не додумались бы. Американцы же хотели сами дробить туши на вырезку, переднюю и заднюю части, рёбра и всё остальное, что только можно вырезать и упаковать из коровьего тела на американской земле. У них, видите ли, тоже безработица и надо как-то решать эту проблему, а то на предстоящих выборах недовольные избиратели проигнорируют безответственного конгрессмена и конец карьере, к которой он шёл столько лет. И конечно же, полетят в тартарары все выгоды и преимущества пребывания на Капитолийском Холме. После недолгих дебатов, видя, что договориться быстро не удастся, решили создать ещё одну межправительственную комиссию для решения и этой проблемы. Эксперты выедут на места для детального изучения нужд и потребностей своих избирателей по обе стороны океана и в ближайшее время встретятся снова для принятия окончательного решения. Русская сторона очень даже воодушевилась таким поворотом дела, так как была явная возможность снова приехать в Вашингтон для продолжения переговоров. Впечатление было такое, что не столько важен результат, как сам процесс и возможность снова оторваться от всех важных российских проблем и спокойно, без всякой нервотрёпки посещать балы, приёмы, званые обеды и беспечно участвовать в других мероприятиях, бесплатно предоставляемых принимающей стороной, то есть американцами.
Был ещё один важный вопрос двухстороннего сотрудничества, касающийся импорта и экспорта. Русские жаловались, что американцы мало покупают товаров в России. Американец тут же спросил, что россияне могут предложить такого, чего у них нет. Ответ не заставил себя долго ждать: русская водка марки " Столичная" хорошо расходится в Америке, но в последнее время объём закупок резко снизился. Конгрессмен тактично объяснил, что водка - стратегический продукт, в каком-то смысле даже политически значимый, так как способствует росту алкоголизма и отупению нации, а их задача - защитить своих пьющих от большого соблазна. Тем более, что после развала Советского Союза замечено, что бутылки, в которые разливается водка, не очень чистые и не соответствуют американским санитарным нормам. Тут русские засуетились, начали шептаться на глазах у конгрессменов, пользуясь лингвистическим невежеством своих коллег. Мне же было приказано ничего не переводить. Я тихо сидел и ждал, чем ответят наши возмущённые переговорщики. Наконец, поступила команда переводить. Наши вспомнили, что куриные ножки Буша, импортируемые из Штатов, тоже не совсем соответствуют высоким российским санитарным стандартам, и русские подумают, стоит ли им закупать курятину в таких больших объёмах у своих заокеанских партнёров. Похоже, что переговоры заходили в тупик и ни по одному вопросу нельзя было достичь приемлемых для обеих сторон компромиссов. Наконец, решили, что совместная комиссия по говядине одновременно изучит проблему куриных ножек. Конгрессмены явно недоумевали, как так могло случиться, что в России санитарные нормы выше, чем, скажем, в Японии или Южной Корее. Те уже много лет едят себе на здоровье американские куриные ножки и даже крылышки с бёдрышками и не жалуются, а этим, видите ли, нужны более чистые ножки. Хотелось бы посмотреть, какие ножки у русских петушков и курочек и чем их обрабатывают, чтобы стали такими чистенькими. Они, конечно, свои мысли и догадки не озвучили. Здесь и перевод не нужен был. Их недоумённые лица выражали глубокий скептицизм, и можно было легко догадаться, о чём они думали.
На следующее утро произошёл ещё один конфуз, никак не связанный с переводом. Я спускался на лифте в ресторан. Время завтракать. На мне была красного цвета рубашка на трёх пуговичках и эмблемой оленя на правой груди. Эту рубашку я купил за двадцать пять центов в Омахе в магазине уценённых товаров, где в основном продавались подержанные вещи. Но был там отдел, где выставлена только новая одежда. Брюки, рубашки, майки, куртки с эмблемами поступали из различных клубов по интересам и фирм, после того, как эти клубы разваливались и фирмы выходили из бизнеса. Моя рубашка, вероятно, поступила из охотничьего клуба, членами которого были любители пострелять оленей. Красный цвет мне нравился, и я ничего не имел против оленей. Вдруг мой попутчик по лифту, увидев оленя на моей груди, оживился, протянул мне руку для знакомства и представился членом любительского клуба из Чикаго, который объединял охотников, специализирующихся на отстреле оленей. Он с энтузиазмом начал расспрашивать меня о моём клубе: сколько лицензий на отстрел я получил, где охочусь, какие ружья предпочитаю и так далее. Вначале я понятия не имел, о каком клубе идёт речь. Вскоре догадался, что во всём виноват олень. По изображению оленя члены клуба узнают друг друга по всей стране. Я не хотел разочаровывать моего нового знакомого, но сказать мне было нечего. Всё, что я мог придумать на скорую руку, так это версию о том, что это мой брат член клуба, и он дал мне поносить рубашку. Я передам ему привет от чикагского коллеги. К счастью, лифт уже был на первом этаже, я попрощался с охотником и отправился подкрепляться.
Возвращаясь обратно в номер, я небрежно прикрывал газетой своего оленя, чтобы никто больше не заметил его. По приезду домой эта злосчастная рубашка отправилась в чулан и там находится по сей день, как память о вашингтонских приключениях.
Столичное турне заканчивалось. Мне никто не сделал предложения остаться работать переводчиком или кем-либо ещё в этой или другой фирме. Я прилетел в Омаху поздно вечером в воскресенье, а рано утром в понедельник уже красил фасад городского кинотеатра. Американская мечта так и осталась не реализованной.