Гололёд

Зимы в Паричах были разные: то снегом заметёт - ни пройти, ни проехать, то гололёд. Всю ночь идёт замерзающий дождь, а накануне  оттепель. Утром выходишь на улицу и поверить трудно - всё покрыто слоем льда, буквально всё: деревья, кусты, забор, дорога. Куда ни глянь - везде лёд. Ура! Все на коньки! Кататься по улицам скучно и не интересно. Айда на речку! А там ледяное царство: от берега до берега, вверх и вниз по течению  гладкий, тонкий лёд. Такое случалось редко. Обычно, перед тем, как река замерзнет, огромные глыбы льда сбиваются вкучи, и это бесформенное месиво медленно останавливается, скованное морозом. А сейчас лёд чистый, прозрачный, ни бугорка, ни трещин, ни ямок. Одна неприятность - были места, где вода не замерзала и образовывались полыньи. Там сильное течение, кручи, но нас, пацанов, это не смущало. Главное - простор! Мчись куда хочешь с огромной скоростью. Когда дул сильный ветер, любимым увлечением было устраивать гонки на длинные дистанции. Расстегнёшь фуфайку и обеими руками сделаешь растяжку, чтобы получилось подобие  паруса. Тут же ветерподхватит тебя и унесёт далеко за поворот. Повороты реки были самыми  опасными  местами, так как на твоём пути неожиданно могла  открыться полынья и тогда смотри в оба: или сумей резко уйти в сторону или ...  О худшем  никто не думал. Мы были  беспечными  и не страшились никаких преград.

ТРАМПЛИН

Более драматичным был, пожалуй, скоростной спуск с горы на лыжах. Одной из любимых потех было прыгать на лыжах с трамлина. В снежные зимы мы сооружали  трамплин из снега и льда. Вёдрами приносили снег и укладывали пластами: пласт снега заливался  водой и замерзал, снова пласт снега и вода - и так трамплин поднимался  до нужной высоты. Самой крутой горой считалась та, что около клуба. Взбираешься на вершину, отталкиваешься палками и мчишься вниз к трамплину,  прыгаешь как можно дальше,  продолжаешь спускаться  по склону и выезжаешь на реку. Там толстый лёд, покрытый снегом.
В пятидесятых годах в столовых не было холодильников или холодильных камер. Летом мясо хранили в погребах, куда зимой свозили глыбы льда. Тушу коровы или кабана разрубали на четыре части и укладывали пластами: пласт мяса - пласт льда, а сверху посыпали древесными опилками, чтобы лёд не так быстро таял. Когда повару нужно было мясо, он шёл в погреб и  вытаскивал из-под льда кусок говядины или свинины. Лёд же этот заготавливали рабочие-ледорубы с помощью специальных пил, топоров и захватов.
Помню, однажды во время зимних каникул был сильный мороз, градусов двадцать пять-тридцать. Очень холодно. Дети сидели дома, скучали и ждали лучшей погоды. В это время ледорубы начали заготовку льда. Почему-то они выбрали  как раз место напротив нашего трамплина. Наверное, просто не обратили внимания на то, что именно здесь заканчивалась лыжня. Лёд вывозили на телеге большими глыбами. Если вода в образовавшейся полынье за ночь замерзала, то наутро тонкий лёд разбивали топорами и заготовка продолжалась.
Через пару дней потеплело, и мы снова пришли на наш трамплин.  К удивлению и разочарованию увидели довольно большую полынью, которая преграждала безопасный спуск. Делать нечего - пришлось смириться.  Только теперь надо было глядеть в оба и  быстро свернуть влево или вправо, чтобы  не упасть в ледяную воду. Это удавалось не всем. Иногда неопытный лыжник терял равновесие после прыжка и не мог устоять на ногах. Многим удавалось остановиться прямо перед ледяной ямой, но было несколько случаев, когда незадачливый "спортсмен" падал в воду и его тут же вытаскивали. Хорошо, что  здесь было мелко. Летом на этом месте ловили краснопёрок, заходя в воду по пояс. Так, что утонуть было почти невозможно. Если кто-то попадал в беду, то спасательные работы начинались немедленно. Каждый лыжник, успешно завершивший спуск, оставался у полыньи для подстраховки до тех пор, пока следующий не завершит свой рискованный путь. У полыньи всегда находился длинный шест, с помощью которого  пострадавшего спасали. Я не помню ни одного случая, чтобы кто-нибудь утонул, но некоторые
всё же попадали в западню.

РИСК - БЛАГОРОДНОЕ ДЕЛО
Было ещё одно рискованное увлечение - цепляться за машины и устраивать гонки на коньках. Это было соревнование на смелость и выносливость. Зимой в семь часов вечера уже темно, но улица хорошо освещается фонарями. В гололёд все передвигаются медленно: люди, конные упряжки, машины. Нас интересовали грузовики. Мы собирались в центре Парич, где пересекаются улицы Социалистическая и Леухина и ждали очередную машину, поворачивающую на Социалистическую. Эта улица  была главной и самой длинной, может, километра три. Пацаны прятались за газетным киоском Нёмы, а когда на  малой скорости машина заканчивала поворот,  бросались к ней и цеплялись за задний борт длинными крюками из проволоки. Каждый конькобежец  пригибался, чтобы шофёр не мог заметить его, и начиналась гонка.  Ошалевшие от счастья, воображая себя супергероями из приключенческих фильмов, мы мчались неизвестно куда. Не все доезжали до следующего поворота, где грузовик снова снижал скорость.  В этот момент надо было отцепиться и ждать другую машину, которая таким же образом дотянет нас обратно. На дороге часто попадались  колдобины, выбоины и другие препятствия в виде конских отходов жизнедеятельности, больших кусков льда и сухих веток. Когда ты на коньках и на большой скорости, то  видишь перед собой только борт машины. Если кто-нибудь спотыкался и терял равновесие, то летел кубарем на обочину. Иногда такое падение заканчивалось ушибами или травмами. Победителями гонки  считались те, кому удавалось вернуться к месту старта.
Бедные мамы! Если бы они знали, где их дети и что они вытворяли!  Уходя из дому, мы просто говорили: " Иду кататься на коньках" или " Пошёл кататься на лыжах".