ПАРИЧИ
СПРАВОЧНО - ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ Г.П. ПАРИЧИ

Литературное творчество паричан / Этус Марат Леонидович

К списку >>


Фотография носит иллюстративный характер.
ПЕРЕПРАВА

Пионерский лагерь колхозно-совхозных профсоюзов "Чирковичи" расположился в чирковичской школе. Детей было немного - человек шестьдесят. Всего два отряда. Я работал вожатым и одновременно исполнял обязанности музрука и физрука. Школа не была приспособлена под лагерь: ни игровых, ни спортивных площадок, ни настольных игр. Мальчики с утра до вечера гоняли мяч во дворе, а девочки развлекались как могли. Конечно, как и во всех пионерских лагерях, проводились конкурсы художественной самодеятельности, спортивные соревнования  и экскурсии в местный музей боевой славы. Дети и не подозревали, какие трагические события происходили в этих местах во время Великой Отечественной войны. Экскурсовод музея рассказала, что двадцать три года тому назад деревня Ола Паричского (ныне Светлогорского) района повторила судьбу Хатыни. 14 января 1944 фашисты убили в Оле 1758 человек – почти в 12 раз больше, чем в Хатыни. Их останки похоронены на месте бывшей деревни вместе с воинами, погибшими при освобождении Светлогорского района. Фашистские каратели сожгли деревню  вместе с жителями.
Ребята захотели своими глазами увидеть места, где проходили бои за освобождение деревни Ола и возложить цветы к памятнику погибшим. До войны деревня находилась в нескольких километрах от Чиркович на той стороне реки Березина. Директор лагеря, Иван Трофимович, бывший фронтовик, согласился, что турпоход по местам боевой славы станет важным звеном патриотического воспитания школьников.
Начали готовиться к походу. Меня назначили руководителем. С нами также была женщина-воспитатель. Она же учительница начальных классов Чирковичской школы. На складе нашли пару потрёпанных палаток и несколько старых рюкзаков. На всех не хватило. Пригодились простые базарные сетки. Повариха Таня приготовила для каждого туриста сухой паёк: две банки консервов, печенье, хлеб, картошка, гороховый суп-пюре и чай. Старшие ребята тащили палатки, две большие головки сыра и несколько банок сгущёнки.
Ранним июльским утром отряд построился во дворе школы. Директор пожелал нам счастливого пути и скорого возвращения. Он отозвал меня в сторону и предупредил, что я отвечаю за жизнь и здоровье двенадцати детей. Мы должны неукоснительно соблюдать технику безопасности, быть особенно осторожными при переправе через реку, в лесу могут быть неразорвавшиеся мины и снаряды. Я сказал, что мне всё понятно. Сделаю всё возможное, чтобы дети вернулись в лагерь здоровыми и невредимыми.
Отряд пошёл вдоль берега вниз по течению реки, где в полутора километрах находилась паромная переправа. Паром был старенький, довоенный. Чтобы перебраться на ту сторону, надо было тянуть толстую проволоку, перекинутую между двумя берегами. Детям это занятие понравилось. Кто-то командовал:" Эй, ухнем! Раз-два, взяли!". Паром медленно, но уверенно приближался к противоположному берегу. Наконец пришвартовались к припаромку и отправились в путь. Настроение у всех туристов было приподнятое. Большинство детей никогда раньше в  поход не ходили. Все взволнованно ждали приключений.
Часа через два по просёлочной дороге мы добрались до пункта назначения. Безлюдное место: лес, большой деревянный крест, венки с искусственными цветами, плита с надписью: «На гэтым месцы 14 студзеня 1944 года былi расcтраляны i спалены мiрныя жыхары вёскi Ала i суседнiх населеных пунктаў. Усяго ў той жудасны дзень загiнулi 1758 чалавек, з iх 950 дзяцей. Вечная памяць ахвярам фашызма!» На братской могиле воинов и жертв фашизма в 1958 году установлен памятник – скульптура солдата с венком. Деревня Ола не возродилась.
Девочки возложили полевые цветы и убрали сухие ветки и листья около памятника. Мальчики разбрелись по редкому лесу. Я предупредил их, чтобы не брали в руки никакие металлические предметы. Именно здесь проходили бои за освобождение деревни. В земле могут оставаться неразорванные мины, снаряды и патроны. Через полчаса юные следопыты вернулись. Один мальчик нашёл подмётку от детского ботинка, другой - заржавевшую и помятую железную кружку, а остальные рассматривали маленькое разбитое зеркальце в металлической оправе.
Трудно было сказать, сохранились ли эти вещи со времён войны. Но дети явно прикоснулись к печальному прошлому своего края. Никто не кричал, все говорили шёпотом, как будто боялись нарушить покой погибших людей.
Домой возвращались усталые, но полные впечатлений. Казалось, что шли по той же дороге, что и вчера, но вскоре заметили, что сбились с пути." Не беда, - подумал я. - В любом случае все дороги ведут к реке, а там сообразим". И действительно через некоторое время отряд вышел к Березине как раз напротив Чиркович. Паром оставался где-то в двух километрах слева. Никто не хотел тянуться так далеко к месту переправы, а потом назад топать столько же до лагеря.
На наше счастье мимо проплывала большая моторная лодка с рыболовными снастями. Хозяин заметил нас и сменил курс на берег. Я узнал в рыбаке Василя - мужа поварихи. Мы были знакомы. Василь часто приходил в лагерь к жене. Иногда пообедать, иногда просто так. Любил поговорить о политике. Коллеги-трактористы, видимо, не понимали международную обстановку так, как понимал её он. А здесь народ образованный - учителя, студенты. В общем, ему было интересно.
Вася сразу предложил перевезти детей и взрослых на тот берег. Я засомневался по поводу вместимости лодки. Если только по семь человек в два захода? Вася обиделся:" Да я на своей лодке по двенадцать мужиков перевожу, а тут дети малые. Запросто переброшу их на ту сторону за одну минуту. Давай, грузись, молодёжь!".
В двадцать лет у меня уже был некоторый опыт перевозки людей на лодках. В старших классах летом мы катались на спасательной шлюпке почти каждый день, перевозили отдыхающих на пляж, иногда даже рыбачили. Наша лодка была почти такой же вместимости. Я задумался: выдержит эта моторка такую нагрузку?
Тем временем Вася уже переносил палатки и рюкзаки, усаживал детей на скамейки. Всем места не хватило. Старшие устроились прямо на дне лодки. Я приказал никому не вставать во время переправы, чтобы не нарушить устойчивость. В последний момент, когда уже все расселись, я заметил под сидением хозяина лодки пустую бытылку из-под водки и встревожился. Может, Вася, подогретый выпитым, с таким энтузиазмом хвалился о достоинствах своей лодки. Но уже было поздно что-то менять. Вася дёргал шнур, пытаясь завести мотор. Весь в сомнениях, я вдруг заметил у берега бесхозный човен с веслом. Я сразу решил, что воспользуюсь этой маленькой лодчонкой, чтобы умненьшить нагрузку на большое судно. Трудно было определить, как глубоко моторка погрузилась в воду, так как нос находился на берегу. Ватерлиния чётко просматривалась над гладью воды. Вдруг мотор взревел. По Васиным жестам я догадался, что надо столкнуть лодку с берега. Как только отплыли метра два, я с ужасом заметил, что ватерлиния скрылась и вода слишком близко подходила к бортам. Я замахал руками  и заорал:" Назад, назад. Лодка утонет". Вася, конечно, не слышал, о чём я кричал или понял это по-своему - добавил газу. Ещё при развороте у берега, когда один борт накренился, я заметил, что вода медленно перехлёстывает. Несколько ребят, сидящих на дне, привстали. Лодка опасно пошатывалась из стороны в сторону. Чем больше она набирала скорость, тем больше нос зарывался в воду, которая уже стремительно переливалась через борта.
Поняв, что моторка перегружена и может произойти нечто непоправимое, я мигом прыгнул в човен, со всей силы оттолкнулся от берега и помчался догонять теперь уже тонущее судно. Не знаю, откуда у меня взялась энергия грести с такой силой, но моя лодчонка не отставала. Я грёб стоя и думал только об одном: "Только бы не сломалось весло, только бы не сломалось!". В эти несколько секунд ещё успел разглядеть отдыхающих на том берегу. Наверное, кто-то решил, что човен соревнуется с моторной лодкой - кто раньше пересечёт реку. Тем  временем две лодки шли параллельно примерно в двух метрах друг от друга. Пока моторка медленно погружалась в воду, я успел прокрутить в голове всё, что будет со мной, если дети утонут. Слёзы мамы, суд, тюрьма на много лет. А что будет с мамами и папами погибших детей? Глубочайшая скорбь и вечное презрение. Лучше погибнуть вместе с детьми, чем такое пережить.
Моторка медленно уходила под воду. Все дети встали, держась друг за друга, а младшие весело кричали:" Ура, мы топимся! Мы топимся!". Ни один не кричал: "Помогите!". Ведь на том берегу было столько людей: парни, девушки, взрослые люди. В какой-то момент, когда тонущее судно уже было метрах в семидесяти от берега, я заметил суету на берегу. Все орали:" Дети тонут!", но ни один не бросился в воду спасать их.
Детские маечки, сандалии, шляпы от солнца, рюкзаки уже смыло течением и отнесло метров на пятьдесят. Мотор заглох, но лодка по энерции всё же медленно продвигалась под водой вперёд к берегу. Я знал, что там не должно быть так глубоко и, может быть, старшие ребята достанут ногами дно, а младших я успею схватить. Когда вода уже была по пояс, я стремительно прыгнул в тонущую моторку и на лету, крича "хватайтесь все за меня", схватил несколько девочек и мальчиков, а другие вцепились в мою рубашку. В то же время старшие дети и воспитательница уже стояли по грудь в воде. Я приказал никому не двигаться. Из-за большого течения им было трудно устоять на одном месте. Перевёрнутую моторку и Васю уже отнесло далеко вниз по течению. Я же оттащил первую партию детей к берегу и бросился назад за остальными. Старшеклассники с воспитательницей стояли в одном месте, крепко взявшись за руки. Мы медленно, держась друг за друга, направились к берегу. Ещё минута - и дети спасены. Но все ли? Не потеряли ли кого-нибудь в панике? Первым делом я пересчитал все головки.
Когда остановился на цифре двенадцать, нервы не выдержали, и я заплакал. Это были слёзы радости, победы над стихией и над человеческой дурью. Дети окружили меня и пытались успокоить:" Не плачьте, Михаил Леонидович. Посмотрите, вы нас спасли, и мы все живые. Мы никому не скажем, никто и не узнает, как мы тонули - даже директор и мамы с папами".
Солнце светило ярко. На небе ни облачка, только лёгкий ветерок у реки. Пережившие потоп туристы сняли верхнюю одежду и расстелили на траве для просушки. Отдыхающие стали носить еду детям: хлеб, печенье, бутерброды и воду. Через пару часов одежда просохла. Построились и с песней " А ну-ка песню нам пропой, весёлый ветер" двинулись к лагерю. Ещё не доходя до калитки, туристы увидели директора и как будто по команде закричали:"Мы топились, мы топились! Михаил Леонидович нас спас!". Иван Трофимович тревожным взглядом окинул отряд
и строго спросил:"Все живы?". Я опустил глаза и тихо промямлил:"Все". Я был благодарен ему за то, что он не стал меня ругать или упрекать в халатности, безответственности и грозить наказанием. Видимо, он и так догадался по моему виду, что я пережил.
Через две недели лагерная смена закончилась. Когда я приехал домой, мама заметила седину на моей голове и спросила, откуда это. Я замялся, сказав, что старею. Я где-то читал, что такое бывает и у молодых людей. Истинную причину она так никогда и не узнала.