ПАРИЧИ
СПРАВОЧНО - ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ Г.П. ПАРИЧИ

Литературное творчество паричан / Этус Марат Леонидович

К списку >>


Марат Этус. Рассказ.
РАДИКУЛИТ
Зав. отделением Панова лично пришла в палату, чтобы выписать двух больных - меня и ещё одного мужчину из Прудка. Никто не удивился, когда рядом с Пановой стояла уборщица Вера в ведром, деревянной шваброй и тряпкой. Такая традиция была: если радикулитный выздоровел и готов к выписке, то после осмотра врача ему давали в руки швабру с тряпкой, ведро холодной воды и приказывали вытереть пыль под кроватью. Если справлялся - то домой и на работу, а если нет - то тоже домой без права трудиться. Мой соратник по диагнозу быстро справился с поставленной задачей. Я же смог дотянуться только до швабры, которая стояла в ведре. Тряпка на полу так и осталась недосягаемой. Завотделением посмотрела на меня подозрительно - не симулянт ли? После двух с половиной месяцев в больнице, около трёхсот уколов, физиотерапии, вытяжки, массажа, банок в конце концов - и всё ещё не может согнуться, чтобы достать тряпку? Впрочем, про банки она, видимо, вспоминала с неохотой. Дело в том, что когда ни одна из процедур не помогла за всё время лечения, Панова, специалист по радикулитам, решила применить банки. Я лично никогда не слышал, чтобы радикулит лечили банками. Но она врач - ей виднее. Впрочем, это была всего лишь одна банка, но большая, поллитровая. В таких продают баклажанную икру. Обычные медицинские банки при простудах или воспалении лёгких ставили медсёстры или даже санитарки. Процедура несложная, даже можно сказать простая: поджёг ватный фитиль, вставил на мгновение в банку и шлёпнул на спину. Готово. Потом ещё одну рядом таким же макаром. И так штук пятнадцать или даже двадцать в зависимости  от размера спины. А здесь банка всем банкам. Куда же её будут ставить, думал я. Когда медсестра смазала пчелиным ядом поясницу, я всё понял. Там пересекаются все нервные магистрали - там их и надо лечить. Я лежал на животе и искоса наблюдал за действиями врача. Панова неуверенным движением подожгла фитиль, вставила в банку и почему-то не вынула его моментально, а секунд четыре-пять держала его внутри сосуда. Я встревожился, так как знал ещё из школьных уроков физики, что стекло быстро нагревается. В следующее мгновение банка  уже была на моей пояснице, а я от неожиданной боли заорал, нет, завопил, как резанный. В палате запахло горелым мясом, как будто жарили свежину только что убитого кабана. На крик и вой приковыляли на костылях больные из соседних палат. Панова смутилась, стала успокаивать меня, мол, ничего страшного, скоро пройдёт. У многих такое бывает. Меня это сообщение немного успокоило. В тот же день я был переведён в ожoговое отделение. Рана на коже действительно скоро зажила. Через две недели. Перед выпиской Панова пришла меня навестить.
Постучала молоточком, проверила рефлексы и пожелала удачи. Я удивился, что меня выписали без участия уборщицы. Видимо, ввиду исключительности моего теперь уже двойного диагноза. Попрощавшись, завотделением дала мне номер телефона военного врача, майора лечебно-трудового профилактория, в народе известного как ЛТП. На самом деле там принудительно лечили алкоголиков. Сначала я не понял причём тут ЛТП. Я никогда не пил, был, можно даже сказать, абсолютным трезвенником. Я не понимал, какая связь между радикулитом и ЛТП. Не  предлагает ли она мне продолжить лечение в закрытом учреждении? Впрочем, там было много когда-то порядочных людей, занимавших высокие должности. Например, я был знаком с мужчиной, который два года назад был главным инженером Минского тракторного завода, а талантливый художник из ЛТП оформлял интерьер моей школы. Панова заметила моё удивление и пояснила, что этот майор лечит радикулит лампочками. Её маме помогло. Может, и мне поможет. Теперь я уже не очень доверял завотделением. Читатель догадывается почему. После банки - лампочки! Не слишком ли много технических средств на мою больную спину?!
Выбора у меня не было. Скоро первое сентября. Надо выходить на работу, а я на костылях еле до туалета дохожу. Позвонил майору. Договорились о месте встречи. Оказалось, он лечит дома. В назначенное время я пришёл по указанному адресу. Меня встретил немолодой мужчина в домашнем халате. Без лишних вопросов или осмотра он предложил мне снять всю одежду вплоть до трусов и сесть на диван. Доктор вытащил из старого чемодана связку тонких проводов с маленькими лампочками. Их было штук пятьдесят, а, может, и больше. Как будто ёлочная гирлянда, только лампочки все обычные, не разноцветные. Меня успокоило то, что это были не лампы для освещения комнаты, а маленькие, как в фонарике. Печальный опыт с банкой из-под баклажан отбил охоту лечиться большими предметами. Я, конечно, не понимал, зачем лампочки. К моему удивлению он не подключил провода ни к одному источнику энергии, что ещё больше заинтриговало меня. К некоторым лампочкам были прикреплены тонкие иглы. Вскоре он их уже втыкал в кожу в разные места на моём хиреющем теле. Вдруг большинство лампочек  загорелось как на новогодней ёлке. Некоторые источники света так и не зажглись. Доктор пояснил, что у меня разорвана электрическая цепь, но это поправимо. Какими-то манипуляциями с иголками он вскоре замкнул мою цепь, и все лампочки загорелись. Я действительно почувствовал облегчение. Боль в спине почти исчезла. Появилась некоторая лёгкость движений. Я рассчитался с военврачом, поблагодарил и удалился.
Примерно через месяц я случайно встретил своего эскулапа в коридоре больницы. Он уставился на меня, как бы не веря, что я снова на костылях. Я успокоил его. Он сделал всё, что мог. Не его вина, что у меня плохая цепь.
Следующим звеном в цепи моих радикулитных приключений была поездка на Украину. Сосед по квартире сантехник Илья вспомнил, что его тёща почти избавилась от радикулита с помощью костоправа. Он живёт в Киевской области в деревне Парышково. Туда сложно добраться, но если сильно болит, то можно попробовать. Мне не очень понравилась эта идея с Украиной, но моя жена решительно настояла на том, что надо ехать. Что мы тереяем, кроме проездных расходов? У меня не было аргументов против её не всегда адекватной женской логики.
И вот мы в Парышково. Автобус остановился у какого-то полустанка на краю деревни. С пригорка увидели несколько улиц и множество луж. Спросили у шофёра, где живёт костоправ. Он быстро и доходчиво об'яснил:" На том конце деревни предпоследний дом справа. Будьте осторожны - во дворе злая собака". Ещё он почему-то подозрительно взглянул на нашу обувь и добавил: "Если вам удастся перебраться через лужу". Моя жена не боялась луж, но ужасно боялась собак. Особенно злых. Она моментально заявила, что останется на полустанке и будет ждать меня. Я еле уговорил её идти со мной. Там может возникнуть ситуация, когда мне нужен будет её совет. Что касается собаки, то я пойду первым, а жена останется за забором. Меня уже два раза кусали. Ничего страшного. Всего несколько уколов от бешенства, и никаких последствий, если собака не сдохнет. А если отправится в мир иной, то лечение затянется.
Уставшие и измождённые долгим переездом на поезде и трёх автобусах, мы поплелись на тот конец улицы. Начинал моросить дождик. Конец октября. Ничего удивительного. А вот откуда взялась такая лужа посередине улицы - это загадка природы. Да это даже не лужа, а настоящее болото от забора до забора. Тут я вспомнил, почему шофёр неодобрительно разглядывал нашу обувь. У жены были тогда модные чёрные сапоги-чулки, а у меня простые полуботинки. Я предложил ей обмакнуть один сапог в воду, чтобы проверить обувь на протекаемость. Она заупрямилась, мол, вода грязная. Я еле убедил супругу провести эксперимент. Сапоги мы отмоем, главное - ноги не промочить. Нет, ноги сухие. Уже хорошо. Теперь предстояло проверить или голенищи не протекают. И они выдержали испытание. Жена была готова идти вброд, но я предложил изменить маршрут: идти не посередине лужи, а вдоль забора. Там обычно не так глубоко и можно держаться за частокол для равновесия, если нога неожиданно попадёт в яму. Редкий случай, но она вняла моим доводам. А что мне делать? С моими полуботинками только по суше. Я искал хоть одно сухое место в этих абсолютно мокрых обстоятельствах. Внимание привлекли жерди, которые соединяли столбы забора и как раз выступали над водой. Медленно, шаг за шагом, держась руками за частокол, я передвигался по жердям на ту сторону водной преграды. Сорвусь или нет? Это действо было похоже на цирковой трюк. Только там всё происходит под куполом, а здесь над водой. Моя спутница уже ждала меня на том берегу и подбадривала меня:" Держись покрепче! Смотри, куда ногу ставишь!". Слава богу, наконец,  перебрался. Ноги сухие.
А вот и дом костоправа. Маленькая хатка с соломенной крышей и почерневшим от дыма камином. Первый вопрос жены:" Где собака?". Собаки нигде не было видно. Постучали в дверь. На пороге появилась дородная женщина в кофте-вышиванке, не первой свежести переднике и завязанной набок косынке. Первое впечатление: такая точно коня на скаку остановит своими габаритами. Был бы жив Некрасов, он бы с неё писал портрет своей героини. Жена рассказала кто мы, откуда и зачем приехали. Спросила, здесь ли живёт народный целитель-костоправ?
Женщина быстро отреагировала:"Да, здесь. Проходите, садитесь на лавку". Жена немного успокоилась, когда хозяйка сообщила, что собака заперта в чулане. Хозяйка продолжала:" Дед на печи спит. Со вчерашнего не просыпается после свадьбы у соседской дочери. Сейчас разбужу". Деда звали Богдан. Пока он просыпался и приходил в себя, его жена, баба Аня, угостила нас свежим молоком и рассказала, как её супруг стал людей лечить. Ещё его дедушка был известен в округе тем, что лечил телят и коз. Бывало, коза споткнётся о камень и вывихнет ногу.
Дедушка вправит её, поставит на место. Козе хорошо и хозяину благо. Она может продолжать жить, рожать козлят и давать молочко. А то было, что корова случайно наступила на хвост телёнка, когда тот пытался встать на ноги. Получился вывих позвонка. Дедушке удалось спасти жизнь бедному телёнку путём ручных манипуляций. Так мало-помалу он приобретал опыт и, наконец, стал лечить людей. К нему приходили за помощью из соседних сёл и деревень и даже их городов приезжали на чёрных машинах. Деревенские привозили с собой пострадавших  козлят и ягнят, кур и другую мелкую покалеченную живность.
Тем временем Богдан сполз с печи. Глазам не поверишь - ну вылитый дед Щукарь! На ногах портянки, сверху льняная вышиванка-рубаха на выпуск, волосы никогда не видали расчёски, маленький, скрюченый - такой вот полусказочный герой. Испив холодной воды, дед подсел ко мне и стал расспрашивать, что болит, где болит, как лечился. Через минуту ему всё было ясно о моём диагнозе. Баба Аня застелила старенький рушничок на лежанку - такой длинный выступ у печки для лежания. Меня уложили животом вниз. Было жёстко и неудобно на кирпичах, но я подумал, что это неоходимо для успешного завершения процедуры. Костоправ приступил к ощупыванию позвоночника: что-то мял, давил, растягивал то пальцами, то ладонями, то тыльной стороной руки. Это было больше похоже на глубокий массаж в кабинете хиропрактика. Минут через пятнадцать он подставил табуретку, медленно взобрался на неё, почти залез мне на спину, положил свои руки вдоль позвоночника и стал давить всей силой своего веса. Да так давил, что в какой-то момент у меня дыхание перехватило. Что-то хрустнуло в моём позвоночнике, но больно не было. Я не столько боялся за свою спину, как за деда, чтобы он не свалился с лежанки. "Операция" завершилась без несчастного случая. Мы вручили бабе Ане гостинцы и конверт с деньгами. Она посоветовала возвращаться на станцию по соседней улице. Там хотя и много грязи, но луж нету.
Смеркалось. Пока доехали последним автобусом до районного центра Барышево, уже было темно. Кое-как добрались до гостиницы: одноэтажное здание, больше похожее на большой дом. Первым делом зашли в столовую. Там был полумрак. Столовая закрывалась. Конец рабочего дня. Буфетчица без энтузиазма сообщила, что горячей еды нет. Может предложить только салат из капусты и чай. Я подошёл к кассе расплатиться и спросил, нельзя ли подогреть чай. Моей жене он показался холодным. Буфетчица, не говоря ни слова, схватила стакан, отпила немного и сказала:" Не выдумывайте. Чай почти тёплый. Будете брать?". Мы взяли. Жена вылила содержимое своего стакана в урну. С'ели салат с чёрствым хлебом, запили моим "почти тёплым" чаем.
Сестра-хозяйка провела нас в номер гостиницы. Из двух лампочек горела одна, тусклым светом освещая обшарпанные стены, узкую кровать в углу, стол со стулом. Женщина сказала, чтобы мы не сомневались: пастельное бельё чистое, меняли на прошлой неделе. Моя жена очень щепетильна и немедленно стала проверять простыни и наволочки. Мы надеялись, что с прошлой недели никто в этой кровати не спал. Смотрительница гостиницы удалилась, пожелав нам тихой и спокойной ночи. По её тону мне показалось, что она что-то недоговаривает. Вскоре мы поняли что: жена заметила на стене одинокого клопа, ползущего в сторону кровати. Она немедленно заявила, что не собирается спать в одной комнате с клопами. Но что делать? Куда податься? Это тебе не большой город, где можно переехать в другую гостиницу. Я предложил поставить кровать посередине комнаты. Это рацпредложение не очень успокоило супругу. Голодные клопы сообразительные и могут добраться до кровати по полу или перебраться на потолок и оттуда атаковать. Наконец улеглись. Я спал непробудно до рассвета. Утром жена рассказала, как она несколько раз за ночь вставала, включала свет и обследовала комнату на предмет наличия клопов. Рано утром первым автобусом отправились в столицу Украины, а затем поездом до Гомеля и снова автобусом до Светлогорска. Радикулит особо не тревожил, как бы затаился на время. Он ещё покажет свой предательский нрав в будущем.