ПАРИЧИ
СПРАВОЧНО - ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ Г.П. ПАРИЧИ

Гостевая книга

24 05 2019::Валентина Петрова для Николая.
Добрый день, Николай. На Ваш вопрос могу ответить...
23 05 2019::Валентина Петрова для Натальи Сусловой.
Добрый день, Наталья. Ваш родственник, Кузнецов...

Литературное творчество паричан / Этус Марат Леонидович

К списку >>


Марат Этус.

Неврология.
Нас было четверо в палате: трое - с радикулитом, один - с клещевым энцефалитом. Был он по жизни лесником и звали его Степаном. Высокий, крепкий мужчина лет сорока пяти. Даже симпатичный, как говорили медсёстры. Жена, трое детей. Жить бы да радоваться. У детей каникулы, жена в отпуске. Собирались всей семьёй поехать на озеро порыбачить. Лето выдалось сухое, жаркое - ни облачка. У Степана оставалась одна неделя до отпуска.
Как-то вечером пришёл домой усталый с головной болью. Прилёг на диван. Чувствует, что тошнит и лихорадить начинает. Tемпературa - под сорок. Господи, что случилось? Утром был здоров, ни на что не жаловался. Да и вообще, Степан редко болел. А тут такое. Вызвали "скорую". Фельдшер осмотрел больного и сказал, что надо срочно в больницу. Подозрение, на клещевой энцефалит.
Из нашей тройки радикулитных двоих выписали в тот день, когда в палату привезли Степана. У меня же только всё начиналось. Пояснично-крестцовый радикулит - это не шуточное дело: боль в поянице, отдающая в бедро и голень. Ни встать, ни лечь, ни носки надеть. Кто болел - тот знает. Были дни, когда боль зашкаливала. Казалось, хуже не бывает, пока не увидел Степана. Этот бедолага орал, стенал, стонал, метался. На вопрос невропатолога " где болит?" ответил коротким "везде". Его лихорадило, иногда терял сознание и дар речи. В общем, плохо было человеку. Видя его страдания, я перестал жаловаться на свои болячки.
Дни проходили быстро: перевязки, уколы, физиопроцедуры. Ночи же казались бесконечно длинными. Почему-то боль усиливалась именно ночью. Когда уже терпеть нельзя, то зовёшь медсестру. Зовёшь, зовёшь, а она не приходит. Это сейчас в палате у каждого больного есть кнопка для вызова медсестры или санитарки, а в семидесятых годах надо было кричать. Если твоя палата в конце коридора, то скорее всего никто не услышит. Ночные медсёстры ещё с вечера готовились к ночи: приносили в ординаторскую тюфяки, подушки, простыни, одеяла. Там же ужинали и вскоре отходили к безмятежному сну.
Помню, была одна ночь, когда мне и Степану было очень плохо. Обезболивающие таблетки не помогли. Уснуть нельзя из-за острой боли. Три часа утра. Мы орали:"Сестра, сестра, помоги!". Никто не услышал. Помощи никакой не предвидится. Что же делать? Боль на выдумки хитра: ещё вечером каждый ставил на тумбочку большой гранёный стакан с ложкой. И вот начинался перезвон, как будто церковные колокола звонят во время пожара. Стучали металлической ложкой по стенкам стакана. В ту ночь медсёстры спали так беспробудно, что даже сильный звон стекла, который можно было услышать даже на улице, не разбудил ни одну из них. Из других палат доносился такой же набат. Отчаявшись, мы кое-как сползли с кроватей и в буквальном смысле на четвереньках поползли в сторону ординаторской. В коридоре полумрак, а тут две стонущие фигуры ползут неизвестно куда. Это зрелище походило на фильм ужасов с участием призраков. В ординаторской свет был выключен. В темноте мы добрались до кушеток, где спали медсёстры. Те спросонья перепугались и давай извиняться и жаловаться, что устали за  день, дома дел невпроворот. Умоляли, чтобы главврачу не донесли. Ладно, бог с вами. Быстрей бы наркотик-эуфиллин получить. Это лекарство выдавалось медсёстрам под расписку и применялось в крайних случаях. Наш случай, как раз и был крайним.
После укола полегчало, и мы уснули на несколько часов. К сожалению, печальная история с медсёстрами и бродячими по ночам радикулитчиками повторялась. Перед выпиской из больницы мы решили отомстить самой "спящей" медсестре Любе за все наши недоспанные ночи и за не своевременно оказанную помощь. Видимо, жалобы больных дошли до завотделением, потому что медсёстры больше не спали в ординаторской. Её просто закрывали на ключ.
Однажды, чтобы быть поближе к больным, Люба решила устроиться на ночь на каталке для транспортировки пациентов, которая стояла в коридоре. Через пару месяцев лечения в неврологии Степан и я уже чувствовали себя лучше. Во всяком случае передвигались без костылей, хотя немного хромали. Глубокой ночью мы тихо и незаметно подкрались к Любе. Она крепким сном ребёнка спала на спине, скрестив усталые руки на груди. "Одним ухом спит, другим слышит" - это не про неё. Ничего она не слышала и тем более - не видела. Мы осторожно обмотали её бренное тело вместе с каталкой бинтами в районе груди и ног. Узлы завязали снизу, чтобы она не могла их достать, когда проснётся. Затем медленно и осторожно подкатили Любу вместе с её удобным ложе к кабинету заведующей, а сами исчезли. Рано утром ходячие больные шли в туалет и увидели Любу на каталке, обмотанную бинтами. Никто не пытался освободить её. У каждого были свои вопросы к незадачливой медсестре.
Через пару дней меня выписали из больницы. Я не знаю, как сложилась дальнейшая судьба медсестры Любы, но этот ночной эпизод, я уверен, она запомнит надолго.