ПАРИЧИ
СПРАВОЧНО - ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ Г.П. ПАРИЧИ

Литературное творчество паричан / Этус Марат Леонидович

К списку >>


КИРПИЧНЫЙ ЗАВОД

После окончания десятого класса Вова, Сеня и я устроились чернорабочими-грузчиками на Паричский кирпичный завод.  Молодые, здоровые, крепкие - сил хоть отбавляй, а девать их было некуда. Семнадцатилетних на работу никто не брал, мол, не положено. На кирпичный нас взяли без вопросов. Лето было в разгаре. Везде шли ремонтно-строительные работы. Кирпич - главный строительный материал и всегда в дефиците, а летом тем более.
Кирпичный завод в середине шестидесятых годов представлял собой убогое кустарное производство. Уже несколько космических кораблей отправились в космос, а кирпич, как делали вручную сто и двести лет назад, так и продолжали делать после войны на Паричском кирпичном заводе. Нет, техника всё же кое-какая была: вагонетки сменили одноколёсные тачки, кирпич-сырец нарезала машина, а всё остальное делали вручную. Наша специальность называлась "гомовщики". Ни в одном словаре читатель такого слова не найдёт. Не знаю, кто и когда придумал его. Перед тем, как начать работу, прораб провёл инструктаж, суть которого заключалась в том, чтобы хватать побольше и бросать подальше. Техника безопасности тоже была простой: смотрите, чтобы кирпич не упал на ногу, а ещё хуже - на голову. Позже мы поняли, что он имел в виду.
Вот чем мы занимались каждый день. Сырой кирпич укладывали узкой стороной друг на друга в невысокие колонки. Через несколько дней он подсыхал, и мы его грузили в большие вагонетки без бортов. Если загрузишь штук сто пятьдесят, то вагонетка весит более тонны. Затем её осторожно толкаешь по рельсам вперёд  до  поворотного круга, разворачиваешься на  девяносто градусов и едешь дальше до навеса, где разгружаешь кирпич для окончательной просушки. Вагонетка скользит по рельсам довольно легко, но если на круге зазеваешься и не остановишься вовремя, то передние колёса соскочат на землю. Вагонетка накренится и, если не перевернётся, то обязательно несколько десятков кирпичей свалится. Теперь проблема, как поднять эту махину назад. Не волнуйся, читатель, всё предусмотрено: у каждого круга всегда лежало по два-три довольно толстых полена. Предполагалось, что три мужика смогут поднять это груз, если правильно установить рычаг. Нам эту премудрость ещё предстояло понять, а пока наши фуры слетали почти при каждом втором повороте. Не трудно было догадаться, что при такой производительности труда нельзя много заработать, а подорвать здоровье - можно. В конце концов методом проб и ошибок мы неплохо освоили технику поворота и жизнь стала веселей. Следующий навык - это умение бросать одновременно два кирпича под самый потолок навеса, это метра два с половиной. Груз - двеннадцать килограммов. И так целый рабочий день с утра до вечера. Здесь мы вспомнили наставление прораба о кирпичах, которые падают на ноги или головы. Дело в том, что ты должен подбросить два полусырых  кирпича вместе так, чтобы напарник наверху мог их подхватить и уложить в положенное место. Если случится недоброс или гомовщик не успеет поймать летящие к нему кирпичи, то, естественно, по закону силы земного притяжения, они полетят назад к тому, кто их бросил. А сейчас смотри в оба: или ты быстро ловишь падающие кирпичи или успевай отскочить, спасая голову и ноги. Когда мы в первый раз пришли на завод и ждали прораба, нас удивило количество трёхэтажных матов, доносящихся из-под навесов. Там в основном работали женщины. Непривычно было слышать столько отборных, сильных матерных слов от представительниц слабого пола, но кагда сами стали работать, то и из нашего навеса вылетали десятки острых  слов нецензурного происхождения. Иначе нельзя. В словаре Даля и Ожегова не найдёшь подходящих слов, чтобы выразить всю глубину и боль наших юношеских эмоций. Сейчас такую брань называют изящным выражением "ненормативная лексика ",  а тогда просто матом. Если нашу работу можно было назвать тяжёлой, то что говорить о работе женщин, которые выгружали обожжённый кирпич из печей. Здесь уж точно прогресс прошёл мимо. Судите сами. Каждый раз, когда процесс обжига заканчивался, ломом и киркой взламывалась стена печи. Затем требовалось несколько часов, чтобы кирпич остыл, и только тогда его можно выгружать. Бывало так, что машин пять-шесть со всего района приедут за кирпичом ещё утром.   Уже конец смены, а кирпич ещё не остыл. Шофёры нервничают, ругаются матом, проклинают всех и вся, требуют начальника, мол, им ещё домой добираться надо пару часов, а кирпич не готов. Вообщем, обстановка накаляется, как кирпич во время обжига. В конце концов прораб приказывает женщинам-грузчицам заходить в печь и начать отгрузку. Те протестуют как могут: " Сам иди и грузи. Там жара невыносимая, печь ещё не остыла. Там сдохнуть можно, а у нас дети маленькие дома. А Маруся и вообще беременная". И так далее в таком же духе. В конце концов бедные грузчицы сдаются, надевают свои жароупорные комбинезоны, руковицы, очки, смачиваю холодной водой платки, наверх шапки и заходят в печь. Жалкая картина. Все мужики снаружи, а женщины внутри. Теперь читатель может догадаться, какие маты доносятся из этой печи. Впрочем, это уже не маты, а матерные стоны, исходящие из глубины души, из каждой клетки и каждого нерва, из крови и пота.
Был ещё один эпизод, который нельза забыть. В последний день  работы на кирпичном заводе нам разрешили уйти домой после обеда. В бухгалтерии мы получили зарплату за месяц. Проходя мимо машин, я заметил, что кабинка одного грузовика открыта. Подошли поближе и увидели ключ зажигания на сидении. Видимо, шофёр забыл. Вокруг никого не было. Все рабочие находились в столовой, а шофёры от скуки развлекались с грузчицами под дальним навесом. Там было довольно уютно и романтично: с одной стороны лес, полевые ромашки, с другой - горы
кирпича. Земля усыпана толстым слоем сухих древесных опилок. Много раз, проходя мимо этого навеса, мы слышали смех, писк и визг. Водители привозили с собой самогонку, закуску и устраивали пикник на свежем воздухе. Что-то вроде приёма для прекрасных дам. Похоже, им было хорошо вместе. Чем они там занимались после обеда, можно только догадываться. Но это не наше дело.
Зная, что шофёры заняты и не очень скоро освободятся, вдруг созрела идея угнать эту машину и покататься. В тот момент никто не думал, что такое действие может быть уголовно наказуемо. Да никто и не собирался угонять. Хотелось просто проехать, так сказать, совершить перегон. Быстро созрел план: мы доедем до молодого сосонника, что примерно в километре от завода, оставим машину на обочине дороги, а сами исчезнем. У меня был уже опыт  вождения моторного велосипеда, моторной лодки, мотоцикла, трактора и комбайна. Я не сомневался,      что легко справлюсь с машиной. Это был старый потрёпанный ГАЗ-51 послевоенного образца. Вова и Сеня заняли места пассажиров, а я сел за руль. Машина завелась с пол-оборота. Первые метров двести её вело в стороны, но затем пошла ровно и прямо по колее. Нашей радости не было предела. Вдруг Вова заметил в боковом зеркале молодого мужчину с длинным колом в руке. Он  бежал за машиной, спотыкаясь и злобно выкрикивая какие-то слова. Расстояние между нами увеличивалось. У него не было никаких шансов догнать грузовик. Как и планировалось,
"газон" остановился около сосонника. Мы удрали и спрятались за холмом. Отсюда хорошо просматривалось место парковки. Через несколько минут бедолага-водитель уже пылил обратно к заводу.
Вот такая работа была на Паричском кирпичном заводе.